Главная

    В Харькове и области

Фантастика

 

 

    Дмитрий Бадаев (Харьков)

    Проблема Добра и Зла в литературе приключенческих жанров, или ещё раз о "борьбе бобра-с-ослом"
    (доклад на пленарном заседании конференции "Общество, культура, фантастика" Фестиваля левой и патриотической фантастики "Краснозвёздный мост"; Харьков, ХНУ, 21.12.212)


        В рассмотрении данной проблемы мне кажется перспективным сопоставить подход к ней трёх поколений фантастов - послевоенного (середины-3 четверти XX века), последней четверти века и современной - эпохи Миллениума.
         Послевоенная зарубежная фантастика решала эту проблему в соответствии с традицией автора "Властелина Колец" Дж.Р.Р.Толкиена, в которой Добро и Зло предстают как объективная реальность, хоть и не всегда очевидная: например, Арагорн и Саруман выглядят первоначально не теми, кем являются.
        Это само собой разумеется, потому что, говоря о фантастике послевоенной эпохи, мы говорим об АНТИФАШИСТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ, и отношение к проблеме Добра и Зла просто не могло было быть другим!
        Аналогичная ситуация сложилась в молодой советской фантастике, уже при становлении которой в довоенное (межвоенное) время глобальное этическое противостояние вытесняло и поглощало более узкую проблему классовй борьбы: наследие Александра Грина, преломившись в творчестве "социалистических романтиков" Аркадия Гайдара и Константина Паустовского, оказалась, по-моему, более значимым для становления советской фантастики, чем сентенции тов. Шульги об этическом абсолюте мировой революции в "Гиперболоиде инженера Гарина" Алексея Толстого (писателя тогда ещё не советского, а эмигрантского).
        В литературе 1980-х - 1990-х годов всё уже далеко не так однозначно. Ведущая фигура этого поколения - Роджер Желязны, но этого автора я не понимаю, а значит, и говорить о нём не вправе. Возьмём более близкого нам польского писателя Анжея Сапковского (Совковского, как дразнят его некоторые господа). На первый взгляд, этический детерминизм отходит у него на второй план: мир рыцарей, колдунов и ведьмаков, в отличие от толкиеновского Средиземья, ничем не лучше в смысле прозрачности и очевидности Добра и Зла, чем наш мир ментов, братков и депутатов, и рубка на мечах там ничем не благороднее пальбы в блатных разборках здесь. Но тем, кто выдержал пятитомное испытание этой "чернухой", авторской иронией, сарказмом, а подчас и показным цинизмом, в итоге открывается всё тот же толкиеновской детерминизм: в сущности Добра и Зла, в их противостоянии ничего не изменилось. Только эта борьба идёт уже не на полях сражений мировой "войны Колец", а в условиях "мирного времени" - она просто завуалирована, но не менее ожесточённая и обязательная. Рано или поздно в ней приходится участвовать КАЖДОМУ. "Придёт, быть может, и такой день, когда мы вообще перестанем верить, что в этой темноте что-то затаилось. Будем высмеивать такие страхи. Называть их ребячеством. Стыдиться их! Но всегда, всегда будет существовать тьма. И всегда в темноте будет Зло, всегда в темноте будут клыки и когти, убийство и кровь. И всегда будут необходимы ведьмаки" (А. Сапковский. "Владычица озера").
        Кто же стал кумиром современной фантастики? Миссис Роулинг с "Гарри Поттером" и мистер Мартин с "Игрой престолов"! Коротко говоря, для современной популярной - СПРОСОВОЙ - фантастики характерна этическая индиферентность, сознательный АМОРАЛИЗМ! Мораль "Гарри Поттера" примитивна, на уровне раннего бронзового века: "Держись своих и отдавай долги, потому что это тебе выгодно", "Не убивай, чтобы не рисковать быть убитым". Чего, кстати, и ждать от общества магов, которое построено на нарушении Третьей заповеди, которая для людей библейского времени означала "Не произноси заклинаний!" и считалась даже важнее Четвёртой: "Не совершай убийства!" То есть верующих - хоть в Бога, хоть в этический детерминизм - в мире магов быть не может, в отличие, например, от "людей Х" - мутантов, которые используют свои сверхспособности, не произнося заклинаний, отчего среди них есть как минимум один верующий христианин - Курт Вагнер.
        Намечается своеобразная параллель. Клайв Льюис, друг Толкиена и автор "Хроник Нарнии", в работе "Просто христианство" отмечал коренное отличие современной цивилизации от Мира Божьего: вероучители иудеев и христиан вместе с античными философами единогласно осуждали ростовщичество, а "мировая цивилизация" Запада построена на финансовом капитале!
        А вот в исламских (неоккупированных) государствах процеты на кредит запрещены законодательно! Там существует только беспроцентный кредит, причем эта система эффективна и уже распространяется за пределы исламского мира - в Индии, например. Именно поэтому Запад видит сейчас в исламском мире Врага № 1, а вовсе не потому, как нас пытаются до сих пор убедить, что "Магомет велел зарезать всех неверных!"
        Общественные отношения в мире магов сводятся к противоборству сильных магов друг с другом и со слабыми, которые объединились в Министерство. Один из методов борьбы - захват контроля над Министерством, то есть над толпой: чистой воды фашизм! Ещё одна любопытная черта "Гарри Поттера" - его близость популярному стилю "анимэ" (речь идёт о стиле, а не о жанре мультипликации), который уверенно вытесняет культовый в XX веке стиль "комикс" (также выросший как стиль из изобразительного жанра). К "комикс" как раз принадлежат упомянутые "люди Х"; суть этого стиля - противостояние сверхсущества миру ничтожеств, маленьких людей, за что этот стиль постоянно и заслуженно критиковали. А суть "анимэ" противоположна: выживание ничтожества, маленького человека (с характерным чубчиком на лбу) в мире демонов. Если супермену всё-таки отводилась роль "служить и защищать" общество, пусть даже, подобно романтическому герою XІX века, оставаясь над ним, то анимэшному маленькому человечку, "нидермену" по-фашистски, надлежит встроиться, интегрироваться в "чудовищный" мир, чтобы не стать в нём пищей! И "Гарри Поттер", и стиль "анимэ" обращаются здесь к традиции языческого мистического гностицизма, отрицая в корне все этические наработки мировых религий, то есть без малого трёх тысяч лет цивилизации.
         В мартиновской "Игре престолов" место борьбы Добра и Зла занимает игра Зла в виртуальном пространстве. Сюжет этого цикла заставляет, конечно, вспомнить Шекспира - исторические хроники и, например, "Ричарда ІІІ", но у Шекспира их главный фон и основное содержание - любовь к родной стране, переживающей тёмное время междуусобиц, а сэр Джон Фальстаф постоянно напоминает зрителю и читателю, что вся возня вокруг престола не стоит пустой бутылки из-под хереса. Чего, по-моему, очень не хватает королевству Вестерос, так это хорошей крестьянской войны, вроде восстания Джека Кэда в Англии XV века, крепко вправившего мозги лордам Алой и Белой Роз! Но мы его не дождёмся, ибо мир "Игры престолов" - виртуальный "игровой" мир, предназначенный послушно поставлять "игрокам" многотысячные армии на убой и партнёров для интимных развлечений.
         Тут вскрывается ещё одна сторона современной фантастики, создающей виртуальные "игрушечные" миры (куда им до живого Средиземья Толкиена!) для нынешнего "виртуализированного" человека, о котором так любыт рассуждать нынешние социологи и культурологи. Американские военные в Ираке и Афгане сами говорили журналистам, что не видят разницы между бîвыми действиями и компьютерной игрой: сидишь, мол, и давишь кнопочки. Наверное, поэтому так "точны" их "точечные удары", постоянно попадающие по мирному населению и территории сопредельных государств: ребятки заигрались! Не удивительно, что на их фоне даже гитлеровский Вермахт выглядит достойным противником, а у некоторых фантастов чуть ли не потенциальным союзником против этакой конкретной нелюди, что, впрочем, заслуживает отдельного разговора.
         О "виртуализированом" человеке пишут, что он "идентифицируется только в акте коммуникации" - в зависимости от того, с кем общается, а "постоянных признаков", по сути, личности, не имеет: сегодя он "український хлопчик", завтра "американська дівчинка", а послезавтра "китайський цуцик"! Личность превращаеся в "индивида", в "социальный атом"! Что это, как не создание того самого "нидермена", недочеловека, которым нас считали нацисты? Только оказалось, что если обозвать так славян, они могут обидеться и "накидать", а потом догнать под Берлином и "обратно накидать"! Вот и пришлось выводить "нидермена", "человеческий" (или "офисный") "планктон" искусственно и, надо признать, небезуспешно. И на другом "полюсе" ситуация аналогичная: "Можно сказать так: "сверхчеловек" Ницше - это средний западный гражданин, который голосует за тех, за кого "следует голосовать". Это индивидуум, который преодолел всякую потребность в смысле и прекрасно устроился в полном обессмысливании, в самом абсолютном абсурде, который совершенно невозмутимо воспринимает любое разрушение, который живёт довольный в чудовищных джунглях аппаратов и технологий и пляшет на этом кладбище машин, всегда находя разумные и прагматичные объяснения" (С.Г. Кара-Мурза. "Советская цивилизация", гл. 11 "Советское и фашистское государства").
         И что же тут можно предложить? Говоря словами Андрея Дмитрука, а вернее, героя его нового романа "Чаша и яд": "А вот мы хотим всё это поломать!"
         Вернёмся в эпоху становления жанровой литературы, в XIX век. В русской литературе оно связано и именем писателя известного, но далеко не классика - Фаддея Булгарина. В современной литературе у него есть, по-моему, прямой наследник - Б.Акунин. Булгарин был небесталанным автором, в частности, тогдашних фантастики и детективов, не чуждым даже научно-технических новинок. Только русского Жюля Верна из него не вышло. Его отличала совершенно сознательная АМОРАЛЬНОСТЬ. Писал он развлекательное чтиво, где сыщик или разбойник, рыцарь или вампир не служат воплощению идей и идеалов, а "приключаются", как в балагане, на радость "почтеннейшей публике". А за моралью - это к дедушке Крылову! Как раз пример Булгарина и его коллег на Западе побудил настоящих Писателей, классиков, внедрить в жанровую литературу этическую детерминанту.
         В отличие от классической литературы литература жанровая - игра по жёстким правилам, которые не рекомендуется нарушать, ибо это - законы жанра. И этическая детерминанта, однозначность решения проблемы Добра и Зла - первый из них!
         Классик может себе позволить двусмысленность, и альтернативные подходы к вопросам вроде: "Тварь ли я дрожащая или право имею?" А вот в детективе или фантастике так нельзя! От "чтива" их отделяет именно чёткая и однозначная этическая позиция. Ведь детектив - это не методичка по разгадыванию загадок, сдобренная драками и погонями, а рассказ о торжестве СПРАВЕДЛИВОСТИ. Научная фантастика - не описание супер-пупер-машин и монстров из "одной далёкой галактики", а рассказ о торжестве НАУКИ, ЗНАНИЯ и РАЗУМА над дикой природой и человеческим невежеством. Фэнтези - не описание резни на разнообразном холодном оружии с применением волшебных палочек, а рассказ о БОРЬБЕ СО ЗЛОМ ВО ИМЯ ДОБРА; само по себе Добро со злом не борется, ведь оно существует вне Зла, точнее, Зло появляется там, где отсутствует Добро. Ту приключенческую литературу, где мы это находим, и стоит читать. И её же нужно создавать!

     Материалы          "Краснозвездного моста":

  Краснозвездный мост   - первый!

  Какое общество      реально может освоить   космос?

  Григорий Сковорода      - первый Харьковский    фантаст-утопист

   Кровососы: киношные    и реальные

  Фэнтези и   альтернативная   история: два жанра,   две эпохи