главная ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ ----------------------------------- фантастика----Д. М. ДУДКО

РЫЦАРИ ГРААЛЯ ---------------------------------------------------------------------------60-летию Победы над фашизмом посвящается


Да вы садитесь, Сева. Вашу работу я прочел. Замечаний, конечно, уйма, они все тут, на полях. Но в целом - молодец! Сам Сальвиан похвалил бы ваш перевод - конечно, знай он современный русский... Скажите, Сева, а смогли бы вы понять разговор на этой самой позднеантичной латыни? И не современных латинистов, а людей, для которых она была родным языком? По крайней мере, для одного. А я вот слышал и почти все понял. И было мне тоже двадцать четыре... Да, а я-то думал, председателя университетского клуба любителей фантастики удивить нельзя... Нет, я не шучу. И машина времени не при чем. Вы, конечно, знаете о священном Граале? Да, его представляли то чашей с кровью Христа, то чудесным камнем... А те двое видели его - и остались живы. Тогда я считал нужным молчать об этом, ко теперь, через сорок лет... Все чаще думаю: а вдруг их уже нет? Или, еще хуже, уцелел тот, для кого латынь была родной? Да и сам я не вечен... Доказательств предъявить не могу, не знаю даже названия того замка, так что хотите - считайте это фактом, а хотите - сюжетом для фантастического рассказа.
В сорок втором я попал в плен под Керчью, затем бежал и очутился во Франции. Жил в Анжере под видом белоэмигранта, участвовал в Сопротивлении. В мае сорок четвертого гестапо выследило нашу организацию, и я оказался в концлагере где-то под Шартром.
Как-то утром в лагере появился эсэсовец в погонах штандартенфюрера. Лет под сорок, стройный, подтянутый, даже... красивый. Я знаю только двух человек, элегантно выглядящих в эсэсовской форме -Тихонова-Штирлица и его. Лицо умное, гордое. Не чванливое, как у всех этих коричневых юберменшей, а именно гордое, аристократическое. Он и был аристократ, рейнский барон Людвиг фон Штерн - это мы после узнали.
Наш коротышка-комендант вывел из строя десять человек, в том числе и меня. Барон окинул нас взглядом и говорит этак насмешливо и многозначительно: "Вы, господа коммунисты, конечно, не верите в рай. Однако гарантирую: вскоре кое-кто из вас увидит жизнь вечную, хотя и не ту, которую обещают попы".
Нас загнали в машину с закрытым кузовом и повезли неведомо куда. Из тех десяти мне больше всего запомнились двое: Морис Летурно и Серж Оболенский. Морис - руководитель лагерного комитета, умный, волевой - словом, настоящий коммунист. А Серж... Называю его даже мысленно на французский лад, хоть он этого и нелюбил. Вообще для него выглядеть в моих глазах русским было делом чести. Всю сознательную жизнь он провел во Франции и к "белым идеалам" относился весьма иронично.
Так вот, высадили нас во дворе какого-то замка. Двор - как колодец. Стены и башни высокие, из дикого камня, кладка грубая. Видно, что строили в самые феодадьные времена - тогда не до удобств было, не до изящества. Только к главной башне прилепилось безвкусное двухэтажное строение в стиле ампир. Пас поместили в подвале под ним. Целую неделю мы расчищали заваленное подземелье под главной башней, затем - уходивший вглубь корридор, потом - карстовую пещеру.
для кас с Сержем, впрочем, вскоре нашлась работа наверху. В замок то и дело прибывали ящики с картинами и антиквариатом, награбленные людьми Гиммлера. Мы разгружали их и таскали наверх, а затем барон пронюхал, что Серж - искусствовед, а я - филолог, и стал использовать нас как экспертов. Мы, конечно, добросовестно пытались его обманывать, но у штандартенфюрера оказались прямо-таки необъятные познания в этих областях. По-моему, черномундирный интеллектуал просто отводил с нами душу. Не с эсэсовцами же беседовать о науке и искусстве!
Охранники были уверены, что барон ищет сокровища тамплиеров. На этом и решил сыграть Морис. Он приметил одного немца, который больше всех болтал о кладе и невороятно злился из-за карточных проигрышей. Ганс - так его звали - до войны держал галантерейную лавочку и пускался во всевозможные коммерческие авантюры, почти всегда неудачные. Ему-то и принялся Морис внушать, будто Серж лучше барона знает, где искать клад. Ганс, конечно, мог нас выдать, но...две трети клада выглядели заманчивее недельного отпуска. Договорились так: Ганс напросится дежурить у нашего подвала ночью, мы под его присмотром выроем клад, поделим, снимем часового у ворот, захватим машину и бежим вместе с Гансом в сторону фронта (союзники уже высадились в Нормандии). Галантерейщик, таким образом, рас-считывал приобрести сразу и состояние, и репутацию антифашиста.
Мы же собирались попросту обезоружить его в подземелье.
Как-то вечером, когда мы с Сержем разгружали очередную партию награбленного, во дворе замка появился армейский майор примечательной наружности. Светловолосый, в плечах косая сажень, лицо открытое, смелое, на лбу шрам. Ну, думаю, задаст жару эсэсовским тыловым крысам. И точно, стал требовать от штандартенфюрера очистить замок для штаба какого-то генерала. Препирались они, ссылались на Клюге и Гиммлера, и вдруг барон предлагает майору поговорить у него в кабинете. Майор оглянулся на охранников у ворот и пошел за бароном, а за ними - двое здоровенных головорезов.
Тут мы быстро подхватили последний ящик и поспешили наверх. Серж принялся разбирать привезенное, а я забрался в камин, дымоход его сообщался с другим камином - в кабинете барона. То, что я услышал, заставило меня забыть обо всем. Эти двое говорили на латыни! Не на очищенной университетской латыни, а на языке поздней империи! Барон говорил несколько чище и свободнее...
- Твоя наглость, Звервульф, просто изумительна. Думал, я не узнаю тебя без твоей варварской бороды?
- А я и не ожидал тебя тут встретить. Благородный сенатор, легат Луций Эмилий Квириннй в роли чистокровного нордического арийца! Я думал, ты у Муссолини...
-Из всех пародий на наш Рим эта - самая тошнотворная! По мне, лучше уж называться германцем, но чувствовать себя римлянином.
- Хороший же ты Рим себе нашел...
- Рим - не на Тибре. Он, если хочешь, в платоновском мире идей.. Я воевал за Западную империю - пока она не погибла, потом - за Восточную, пока восточные римляне не обратились в гречишек. Потом пришел Карл Великий, и я понял, что борюсь за Римскую империю, а не за владычество римлян. Я служил франкским императорам, затем - германским, пока от Священной Римской империи не осталось одно название. И тогда я понял, что борюсь не за Римскую империю, а за римскую идею.
- В чем же она?
- Власть - для избранных! Культура - для избранных! Мир - под властью избранного народа! И я усмирял "жаков" и таборитов, гугенотов и казаков Хмельницкого, якобинцев и большевиков - всех вар
варов, способных лишь разрушать. Клянусь Юпитером, жизнь мне никогда не надоест!
- Она не надоест и мне, клянусь Солнцем! Пока простые люди не разучатся любить свободу, мне найдется, за что обнажать меч.
- Знаешь ли, гот, мне даже жаль тебя. С кем ты только не шел: павликиане, альбигойцы, гуситы, пуритане, Бабеф, Маркс...! где оно, ваше Царство Солнца? Пойми, масса слишком глупа, жадна и склонна к разрушению. Цепи, кнут и самые примитивные наслаждения - вот все, что ей нужно оставлять. Только тогда избранные смогут развивать цивилизацию.
- Ложь! Вы сами держите народ в грязи и невежестве, учите его своим порокам... Да какие вы избранные? Нет такой мерзости, которой вы не наслаждались!
- Среди избранных тоже есть своя чернь. Но ока - лишь пьедестал для истинных аристократов... Да вы и сами побеждали, и что жe? Варварская оргия, а затем - господство новой элиты. Таким уж сделал людей естественный отбор, а исправить их природу некому - богов ведь нет. Кстати, о богах: разве вы, германцы, не верили, что знатные идут по смерти в Валгаллу к богам, а чернь - в мрачный Хель?
- Мы верили не только в Валгаллу, но и в грядущее царство Бальдра - Солнца, в котором не будет ни войн, ни жажды золота. Но это царство придет через великую битву и мировой пожар, в котором сгорят все "избранные" вроде тебя, вместе с вашими богами!
- Мы с тобой слишком много знаем, чтобы верить в мифы.
- Да, это миф. Но он давал мне силы бороться. Когда я готов был потерять веру в людей, мне вспоминались пророчества о Бальдре, и я думал: если люди могут мечтать о царстве справедливости, значит, оно им нужно. И я снова и снова искал пути к нему, пока доктор Маркс не открыл мне глаза.
- Мечтатели... Ты, конечно, прибыл еще раз приобщиться к нашему драгоценнейшему Граалю? Я дам тебе такую возможность - чтобы ты еще раз увидел крах ваших с Марксом и Кампанеллой мечтаний. Смею надеяться, что в ближайшие сто лет наука раскроет секрет Грааля, и бессмертие будет уделом избранных. А первый шаг будет сделан послезавтра. В моем распоряжении десять заключенных, и как только приедет Менгеле...
- Вурдалак! Мало тебе тех, кого вы с маршалом де Рез погубили
в пещере Друидаз...
-Положи оружие, Эвервульф! Мои ребята сделают из тебя решето. Мы с Жилем де Рез были жалкими дилетантами. Пятьсот лет назад иначе и быть не могло. Теперь все будет строго научно. Менгеле мне явно не верит, но эксперимент убедит любого ученого. Нужно только побольше человеческого материала - на животных Грааль не действует...Курт! Михель! Отвести господина майора в каземат северной башни и никуда не выпускать без моего приказа.
У меня голова шла кругом. Сержу мой рассказ показался бредом, но потом он вспомнил о знакомстве кого-то из своих предков с Сен-Жерменом и предположил, что "граф, возможно, тоже из той компании". В тот же вечер мы сообщили все Морису. На его лице я не заметил удивления - только озабоченность и напряженную работу мысли.
- Боюсь, что знание латыни не подвело тебя. Сегодня мы расчистили в пещере дольмен. У нас в Бретани такие ящики из каменных плит считают сооружениями друидов. Барон тут же запретил под угрозой расстрела сдвигать плиты с места. Похоже,"Грааль" - радиоактивное вещество, а плиты служат экраном. Этой ночью караулит Ганс, но он колеблется, не доверяет нам.. Если раздумает - утром бросимся на охрану. Не вырвемся из замка, так хотя бы умрем бойцами, а не подопытными кроликами.
...Ганс все-таки решился. Было, наверное, за полночь, когда мы вышли из подвала и стали спускаться в подземелье. Ганс шел по-зади, хрипло, вполголоса ругался и обещал пересрелять всех нас, если мы попробуем его обмануть. До сих пор помню его руки,впившиеся в шмайсер, цепкие глаза и отвратительный запах пота. Напрасно Серж уверял Ганса, что дольмен - погребение бронзового века и там нет ничего ценнее бронзового кинжала. Галантерейщик был уверен, что тамплиерский клад именно там.
У самого входа в пещеру перед нами неожиданно выросла массивная фигура майора. Ганс опешил было, но быстро сориентировался:
- Вы, кажется, ищете то же, что и мы, господин майор, или, может
быть, товарищ майор? Тогда выйти отсюда вы сможете только с нами. Заметьте, я помогаю вам из идейных побуждений, но две трети клада - мои.
Майор только усмехнулся и двинулся впереди нас.
Дольмен оказался грубым, приземистым сооружением метра полтора высотой. На передней плите - знак в виде колеса со спицами (символ солнца, как я потом выяснил). Ганс приказал нам разобрать дольмен. Я внутренне напрягся. Сейчас Морис даст знак броситься на эсэсовца. Только бы Ганс не успел поднять стрельбу...И тут майор властно произнес: "Сядьте все на землю. Кроме тебя", - это относилось к галантерейщику. Майор ломом сдвинул верхнюю плиту. Подземелье залило голубое сияние. Ганс подался вперед...и медленно осел наземь, ткнувшись головой в лужу на полу пещеры. Майор даже не обернулся в его сторону. Постоял несколько минут и задвинул плиту.
Морис переоделся в форму Ганса, и мы молча пошли наверх. Пустын ный двор едва освещала луна, полускрытая тучами. Появись тогда из всех дверей призраки хозяев замка в ржавых доспехах с гербами, я бы, наверное, не удивился... Морису удалось подойти близко к часовому и снять его, и мы бросились к машине. И тут наверху вспыхнул квадрат окна, потом еще и еще. Не знаю, кого из немцев черт поднял среди ночи... Словом, пока майору удалось под прикрытием двух наших автоматов завести двигатель, мы потеряли четырех... нет, пятерых: Морис скончался уже в дороге. На наше счастье, последние владельцы замка заменили подъемный мост обычным и убрали опускную решетку.
Помню, как за нами, словно глаза чудовищ, следовали фары немецких мотоциклов, как мы с Сержем стреляли по ним, пока не вышли патроны, как мы бросили машину с пробитыми баллонами и бежали через лес...Из лесу вышли только Серж, майор и я. Перед собой мы увидели рельсы и приближающийся товарный поезд. Машинист оказался догадливым: приметив нас, замедлил ход. Мы вскочили на платформу с какими-то контейнерами. Сержу не повезло: пуля какого-то ретивого эсэсовца догнала его уже на платформе. Последние слова его были:"Ну что, похож я на русского? Вы ведь их много видели, господин... Эвервульф?"
- Вашего предка я видел на Сенатской площади. Вы...очень напоминаете его.
Мы пристроились в закутке между контейнерами; грохот колес сюда почти не доходил. Какое-то время я молчал, подавленный гибелью товарищей. Потом заговорил майор.
- Видимо, вам известно, кто я на самом деле.
- Да, это я услышал ваш разговор с сенатором.
- И вам, конечно, хочется узнать секрет Грааля? Ну что ж, слушайте. В четыреста шестьдесят четвертом году я был дружинником Эгидия. Этот римский магнат восемь лет удерживал в своих руках северную Галлию. С Востока ему угрожали Франки, с юга - вестготы, с запада - упрямые армориканские мужики. А он ухитрялся стравливать их всех между собой. Подкупленные старейшины франков избрали его - римлянина - королем. Прежнего короля Хильдерика как раз
изгнали за распутство. Руками франков Эгидий разбил готов под Орлеаном. Не знал он одного: что через меня обо всех его махинациях узнает Герислейф - начальник разведки готов. Его потомки были графами, и он уже имел поместье в Испании, хотя сам был из беглых рабов.
В конце концов Згидий перехитрил сам себя. При Орлеане он поставил командовать франками вернувшегося Хильдерика, поскольку ни во что не ставил его как воина. Но у легкомысленного красавчика нашлись хорошие советники, и в глазах франков он оказался героем сражения. После боя его снова избрали королем, а Эгидию пришлось укрыться в Суассоне. Как-то осенним вечером мне удалось подслушать разговор бывшего короля с Луцием Квиринием - он тогда команвождей - предков Эгидия, затем с театральной торжественностью рассказал, как ему будто-бы явился Белен-Солнце и велел посвятить наместника в короли Грааля, потом читал заклинания... Арморики застыли с видом суеверного почтения. Герислейфа все не было. И тогда я решил сам убить Эгидия. Но командир его охраны давно уже присматривался ко мне. Как только я схватился за меч, меня повалили наземь и оглушили.
Когда я очнулся, пещеру заливал голубой свет и все, кроме Квириния, лежали мертвыми. В белом плаще, с мертвенно бледным лицом, он походил па привидение. Вдруг легат сорвал жреческий плащ и хрипло засмеялся: "Белен, Юпитер, Христос - все обман! Боги не могут быть несправедливы. Умнее и благороднее Эгидия я не знал никого, а кто я сам? Лишь надежный меч в верной руке!" Мое воскресение вызвало у него лишь горькую усмешку: "Еще один достойный бессмертия! Варвар, шпион..."
И тут наверху послышались шаги и голоса людей. У входа появился Герислейф - немолодой, но крепко сложенный, в панцире и полинявшем зеленом плаще. Рядом стоял король Хильдерик - длинноволосый, нахально-красивый, в дорогой одежде. Как я узнал потом, он тоже следил за Эгидием и обрадовался случаю расправиться с ним. По пути к храму он встретился с Герислейфом, и они сразу нашли общий язык.
Герислейф быстро понял, что произошло, и сделал своим людям знак не спускаться дальше.
- "Ну что, король," - иронически обратился он к Хильдерику, - "бессмертие рядом, возьми его!"
- "Пусть Хель поглотит это галльское колдовство!"
- "На твое бы место Зигфрида -Победителя Дракона! Он бы не отступил...Подойди ко мне, Звервульф. Солнце выбрало тебя своим бессмертным воином. Пусть же твой меч обнажается только за свободу и справедливость. Возьми мой амулет. Зто монета Савмака, царя рабов. Он тоже был воином Солнца, хотя и не видел Грааля. А тебе, легат, бессмертие будет наказанием за кощунство. Броди по свету волком-оборотнем и проклинай Солнце за то, что оно учит людей добру и правде..."
Так мы с Квиринием стали рыцарями Грааля. Примерно раз в полтора столетия мы пробираемся в Пещеру Друидов за новой дозой бессмертия. Сами друиды, возможно, знали свойства камня лучше нас. Замок над пещерой построен в двенадцатом веке. В свое время я в качестве капитана гугенотов оборонял его и тогда же велел проделать ход из башни в подземелье, которым и воспользовался этой ночью.
Легат о нем не знал.
- Но почему же вы не сделали Грааль достоянием науки, человевечества?
- Какой науки и какой части человечества? Для бедняка бессмертие - не благо. А "избранные" обратят его в страшное зло. Согласитесь, даже в вашей стране далеко не все достойны вечной жизни.
Ведь это счастье для общественного прогресса, что реакционеры не могут жить вечно, подобно Квиринию. Так что, подождем, пока бессмертие не станет по плечу человечеству.
- Когда же это будет?
- Когда к коммунизму придет хотя бы одна страна. Вполне возможно, что вы будете первыми. Хотя бы потому, что начали раньше всех.
- А вдруг капиталисты раскроют секрет Грааля раньше?
- Не думаю. Для этого нужны опыты на людях с таким размахом, какой монет обеспечить лишь фашистское государство. А Франция от этого теперь надолго застрахована. Но, если в Пещере друидов снова начнутся какие-нибудь "исследования", я прерву свое молчание.
Мы расстались в Париже, и с тех пор я не видел ни Звервульфа, ни Квириния. Потом было августовское восстание, приход союзников,
лагерь для перемещенных лиц...Я часто думаю: где же теперь эти двое? В Афганистане, Никарагуа, Ливане? В одном уверен: жизнь им не наскучила. Слишком много для них дела на нашей горячей планете.

главная -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------фантастика----