Марксизм сегодня

3.1.Форумы, конференции

3.2.В марксистских партиях

3.3.Проблемы социализма

3.4. Научный
коммунизм

3.5.Общественные отношения

3.6.Книжная полка

     

    Марксизм и клерикализм [1]

    Ответ на книгу П. Симоненко "Государство, религия, народ и коммунисты" [2]

    В. В. Терещук 

    8 вопросов П. Симоненко:


    1. Признает ли он, что Коммунистическая партия Украины (КПУ) основывает свою идеологию на философии марксизма-ленинизма, т.е. на диалектическом МАТЕРИАЛИЗМЕ и материалистическом понимании истории? Признает ли он, что коммунистическое, марксистско-ленинское мировоззрение есть АТЕИСТИЧЕСКОЕ мировоззрение; что К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин особо настаивали на том, что только материалистическое понимание истории позволяет пролетарским массам понять свое действительное положение, объективные законы развития общества и истинные пути освобождения от капиталистического рабства и угнетения?
    2. Признает ли он, что К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин считали религию одним из видов духовного гнета, родом духовной сивухи и связывали освобождение пролетариата от капиталистического угнетения с необходимостью предварительного освобождения его классового сознания от религиозного дурмана?
    3. Разделяет ли он позицию В.И. Ленина, который определял русскую православную церковь как одного из угнетателей народов царской России - главнейшей опорой самодержавия, превратившего страну в тюрьму народов, а также считал "черносотенство" и "поповщину" худшими формами реакции?
    4. Признает ли он оценку В.И. Ленина, что православная церковь не только враждебно встретила пролетарскую революцию в России, но и была одной из главных опор контрреволюции и белого террора в годы Гражданской войны?
    6. Признает ли он тот факт, что православная церковь не только восторженно поддержала разрушение социализма и СССР, но и была одной из опор для Б. Ельцина и объединившихся вокруг него контрреволюционных сил?
    7. Признает ли он, что его книга (сборник статей и интервью за последние 5 лет) защищает, оправдывает и поддерживает именно православную ЦЕРКОВЬ (Московского патриархата) и православную религию, а не просто верующих?
    8. Считает ли он, что КПУ стоит на позициях ПРОЛЕТАРСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМА - поддержки и объединения борьбы пролетарских масс против капитализма независимо от их национальной, расовой или РЕЛИГИОЗНОЙ принадлежности и что поддержка одной из религий (не говоря уже о церкви) есть противопоставление одной группы пролетариев другой, раскол пролетарского единства, ослабление борьбы и уступка силам капитализма?

    Прояснить позицию П.Н. Симоненко - первого секретаря ЦК КПУ - по этим принципиальнейшим вопросам дает возможность ряд его публикаций в печати, в частности брошюра "Коммунисты и православие в Украине" (Киев, 2002), большая статья в газете "Коммунист" - органе ЦК КПУ - от 09.04.2004 "Государство, религия, народ и коммунисты", и особенно вышедшая в 2005 г. книга под тем же названием. Знакомство с этими публикациями П. Симоненко, поднимающими по сути программные, важнейшие мировоззренческие вопросы маркси-стско-ленинской теории, порождает не только недоумение, но и решительное неприятие позиции автора и требует ее аргументированной и принципиальной оценки.
    Прежде чем приступить к всестороннему анализу содержания книги "Государство, религия, народ и коммунисты", необходимо предпринять краткий экскурс в историю проблемы, которой посвящена эта работа.


    Введение


    После поражения Первой русской революции 1905-1907 годов наступил период контрреволюционной реакции и жестокого полицейского террора, породивший уныние, неверие в свои силы в среде русского пролетариата, разброд и шатание в рядах не только меньшевиков, изначально не веривших в победу революции, но даже и большевиков.
    Кроме прочего, это проявилось в распространении мистицизма и религии в рабочей среде; идеалистических шатаниях в рядах РСДРП, когда видные члены партии (А. Богданов, В. Базаров, Берман и др.) под видом "развития марксизма в свете последних достижений науки" навязывали ей идеализм в философских основах мировоззрения, заимствованный у Маха и Авенариуса, а А. Луначарский - увлекся "богостроительством". Эти шатания оказали воздействие даже на М. Горького.
    В.И. Ленин быстро осознал, что новая ревизия диалектического материализма неизбежно ведет к ревизии стратегических и тактических принципов пролетарской партии, к идейному разоружению пролетариата, убивает его живую революционную душу, особенно это относится к попыткам А. Луначарского сделать из социализма новый вид религии якобы для того, чтобы в религиозной форме он был "ближе и понятнее" русскому народу.

    Поэтому В.И. Ленин посвятил разоблачению этого идейного разоружения пролетариата, и, прежде всего его революционной партии, почти весь 1908 год своей работы. Результат этой работы - выход в свет в 1909 году его знаменитой работы "Материализм и эмпириокритицизм" - глубокого философского труда, отстаивавшего и развивавшего революционную методологию марксизма, что позволило не только остановить ревизионизм в партии, но и провести марксистский анализ причин поражения революции, сохранить партию как революционный авангард пролетариата, подготовить ее к новым битвам и победе.
    После временного поражения социализма, разрушения СССР и реставрации капитализма в конце XX века масштабы мировоззренческого кризиса в среде быстро пролетаризующихся 1 трудящихся и в коммунистическом движении оказались еще более значительными, чем в начале века, разочарование и деградация - еще глубже. Вместе с тем отчетливо обнажились общие черты и закономерности этих двух кризисов.
    Важнейшим воплощением этого мировоззренческого кризиса является образовавшийся разрыв между промышленным и сельскохозяйственным рабочим классом, с одной стороны, и коммунистическим движением - восстановленными коммунистическими партиями, с другой. И как следствие - распространение буржуазного классового сознания в пролетарских массах, в среде научной и творческой интеллигенции, - в том числе религии.
    Этот процесс оказал свое воздействие и на коммунистические партии - в первую очередь на КПРФ и КПУ. Руководство этих партий не только подвергло ревизии марксистско-ленинскую методологию, но и перешло к открытому заигрыванию с Русской православной церковью (РПЦ), а в некоторых вопросах и к обслуживанию ее интересов, в том числе в лице Украинской православной церкви московского патриархата (УПЦ МП). Это нашло свое воплощение в ряде работ Г. Зюганова - председателя КПРФ, а также в ряде публикаций П. Симоненко - первого секретаря ЦК КПУ.
    Ревизионизм Г. Зюганова в связи с этим получил острую и глубокую оценку в объемной работе Н. Гарифуллиной "Анти-зюгинг" [3], вышедшей в России в 2004 году, а также в статьях, опубликованных в ряде коммунистических журналов и газет. Эпигонским же трудам П. Симоненко еще не была дана достойная оценка. Но изданный в 2005 г. сборник статей "Государство, религия, народ и коммунисты" (в котором воедино собраны все его публикации и выступления, направленные на ревизию марксизма-ленинизма в вопросах отношения к религии, на обеление и заигрывание с православной церковью, усиления ее роли в государственной политике и общественной жизни), свидетельствующих о последовательно клерикальной позиции, занятой П. Симоненко, заставляет бить тревогу и произнести известное - "Не могу молчать!".
    Пред коммунистическим движением вновь, как и в начале XX века, встала задача защиты революционной марксистско-ленинской теории как научного мировоззрения пролетариата, при помощи которого этот класс в условиях реставрированного капитализма только и может понять действительные причины поражения социализма, свое реальное положение и определить истинные пути к освобождению от капиталистического угнетения во всех его формах, в том числе и в духовных.
    Задача размежевания с ревизионизмом для коммунистов сейчас стоит не менее остро, чем 100 лет назад. Тем более что методы его осуществления зачастую прямо повторяются, что отчетливо видно при анализе "трудов" П. Симоненко, собранных в указанном сборнике.

    1. Как П. Симоненко уравнивает религию и коммунизм

    Первый вопрос, который возникает при знакомстве с материалами сборника "Государство, религия, народ и коммунисты" - коммунист ли написал это?
    Уже начиная со вступления - "Слова к читателю", - сталкиваешься с назойливыми усилиями оправдать религию как форму общественного сознания, а также приравнять теорию коммунизма к религиозным идеалам. Автор пишет: "Но ведь не секрет, что социалистические идеи тождественны общечеловеческим и по природе своей восходят к христианству, коренятся в извечном стремлении человека и человечества к добру, справедливости, равенству и братству. И не секрет, что даже моральный кодекс строителя коммунизма разрабатывали с учетом идей христианства" (С. 7) (выделено П.С.!).
    В этой фразе в каждом слове звучат буржуазное ханжество и ложь. Во-первых, социалистические идеи не тождественны общечеловеческим. К чему приводит попытка их отождествления, - мы уже видели на опыте Горбачева и его "нового мышления".
    Марксизм-ленинизм четко определил, что так называемыми "общечеловеческими идеями" всегда оказываются идеи господствующего класса. Потому что, даже суть "мира, добра и счастья" - слов, вынесенных в заглавие "Слова к читателю", - четко дифференцируется в зависимости от того, в чьих руках находится собственность и власть, т.е., какой класс господствует.
    Это азы марксизма, без которых все "общечеловеческие идеи" не идут дальше фразы кота Леопольда: "Ребята, давайте жить дружно!", или религиозного призыва всех любить. К. Маркс и Ф. Энгельс специально посвятили этому вопросу разбор философии Л. Фейербаха, который пытался приспособить принцип всеобщей любви для спасения человечества (См.: "Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии", особенно тезисы о Фейербахе в конце этого произведения).
    Марксизм-ленинизм доказал, что общечеловеческое может существовать только в форме классового и что позиция революционного класса становится общечеловеческой, когда предшествующая система классового господства себя изжила, исчерпал себя господствующий способ производства и объективно назрела необходимость социальной революции - смены одной общественно-экономической формации другой, предпосылки и движущие силы которой созревают внутри предшествовавшей системы, в том числе за счет ожесточенной борьбы с господствующими "общечеловеческими идеями" ранее господствующего класса.
    Понимание этого положения четко зафиксировано и в Программе КПУ (С. 21): "Жизнь подтверждает, что коренной интерес рабочего класса, который состоит прежде всего в устранении нынешней власти буржуазии, совпадает с интересами всех трудящихся. Место рабочего класса в системе общественного производства, условия труда на предприятиях создают наивыгоднейшие возможности для самоорганизации рабочих, объединения в борьбе за интересы трудящихся, постоянно принуждают их к этой борьбе, выдвигают рабочий класс в положение ведущей силы, противостоящей всей системе эксплуатации" (выделено мной - В.Т.).
    Но П. Симоненко не только подменяет научное марксистско-ленинское понимание "общечеловеческого", но и приравнивает его к религиозным идеалам. Оказывается, они "восходят к христианству" (на это же претендует любая другая религия). Верно здесь лишь то, что стремление к этим идеалам любая религия делает "извечным", т.е. недостижимым никогда!
    Особенностью всякого религиозного мировоззрения является удвоение мира на посюсторонний и потусторонний, и любая религия относит возможность реализации "общечеловеческих идеалов" ко второму миру, позволяя церкви строить свой бизнес на продаже доступа к нему в загробной жизни (тем более что ни один из "покупателей" рекламаций не предъявлял). Это также азы научного, марксистско-ленинского понимания сущности религии как формы общественного сознания и ревизовать их или отказаться от них значит - отказаться или ревизовать суть марксизма-ленинизма.
    Приравнивание коммунизма к религии встречается в этом сборнике не единожды. П. Симоненко убеждает, что "коммунистам органически (?) присущи общечеловеческие идеалы добра, мира, правды, справедливости, красоты, которые содержатся в христианских и других вероучениях..." (С. 90-91); "...мы все, как честные люди, живем заповедями, изложенными в Библии еще две тысячи лет назад" (С. 100); "...мы действительно выступаем за традиционные тысячелетние духовные ценности..." (там же); "и коммунистическая идеология, и религи-озное вероучение православной церкви опираются на основополагающие гуманистические ценности..." (С. 108); "Долгосрочная программа нашего сотрудничества базируется на самых главных общечеловеческих ценностях, которые отстаивает и Церковь и мы" (С. 113-114); "...Утверждения в нашем многострадальном обществе вечных человеческих ценностей, идеалов добра, справедливости и высокой нравственности" (С. 122) и др.
    В свое время Ф. Энгельс, оценивая попытку Л. Фейербаха создать такую же систему "идеалов и ценностей" человеческой нравственности, писал, что они скроены для всех времен и народов и потому не применимы никогда и нигде.
    Разработанный марксизмом-ленинизмом диалектико-материалистический метод анализа исторических явлений и процессов глубоко вскрывает конкретно-историческую природу всех форм общественного сознания: и религии, и нравственности, и искусства, и науки, и права, и политики - разъясняет их зависимость от господствующей системы общественного бытия, системы общественного производства и отношений собственности, показывает, что все эти формы духовного производства несут на себе печать господствующих классовых отношений. Потому полным идеалистическим извращением являются все попытки превращения коммунизма в "идеал", который надо осуществить на земле. Такое отношение к коммунизму есть огромный шаг назад от научного к утопическому коммунизму с его попытками конструирования и навязывания миру своих "вечных" ценностей и идеалов.
    К. Маркс и Ф. Энгельс посвятили сведению счетов с такого рода "коммунистическим идеализмом" одну из первых своих фундаментальных работ - "Немецкую идеологию", в которой четко сформулировали, что коммунизм не есть цель, к которой должно стремиться человечество, не есть идеал, который оно должно осуществить. Коммунизм есть действительное движение, преодолевающее теперешнее положение.
    Несколько позже, в "Манифесте Коммунистической партии" и последующих работах, они раскрыли, как необходимо понимать это "действительное движение", которое определяется внутренними противоречиями материального базиса общества, его способа производства, воплощается в его классовой поляризации, в столкновении интересов противоположных классов, назревании кризисов и революционных ситуаций, в формировании классового субъекта революционного действия.
    Особо следует остановиться на утверждении П. Симоненко, что разработчики морального кодекса строителя коммунизма создавали его с учетом идей христианства. Это утверждение свидетельствует о двух моментах.
    Во-первых, марксизм-ленинизм достаточно глубоко разработал диалектико-материалистические историческое понимание морали и нравственности, которое заключается не в признании каких либо вечных нравственных истин и моральных постулатов, а в понимании того, что прогрессивная линия развития человеческих отношений определяется переходом от изжившего себя общественного строя к тому строю, который вырастает из него как его внутреннее отрицание.
    Общество развивает нравственность постольку, поскольку господствующий класс является революционным классом и продвигает систему общественных отношений к новым рубежа социально-экономической, политической и прочей свободы. И наоборот, как только господствующий класс становится реакционным, - его мораль становится безнравственной. При этом господствующие классы всегда стремились обосновывать свою нравственность религиозными догматами, т.е. представлять ее естественной и вечной. Историко-материалистический подход позволил В.И. Ленину сделать вывод, что нравственным является все то, что позволяет революционному классу сбросить безнравственность морали господствующего класса буржуазии вместе со всей системой угнетения и эксплуатации, которую эта мораль оправдывает. Это также азы марксизма-ленинизма, и отбрасывать их - значит заменять революционную теорию ос-вобождения пролетариата буржуазной жвачкой "вечных гуманистических ценностей".
    Во-вторых, нравственность, которую вырабатывало первое в мире социалистическое государство, непосредственно вытекала из революции и задач строительства социализма - труднейших задач, осуществляемых в ожесточенной классовой борьбе. Поэтому она оказывалась жестокой к врагам революции, но раскрывала невиданный прежде простор для свободы и развития подавляющему большинству прежде угнетенных слоев общества.
    Нравственность в принципе не может быть оторвана от сути революционной трансформации капитализма в коммунизм, она так же противоречива и конкретно-исторична, как противоречив и конкретно-историчен этот процесс. Когда же в 70-х годах в КПСС решили сформулировать "вечные" принципы морального облика "строителя коммунизма", то это было одним из признаков того, что в СССР остановился революционный процесс преодоления социально-экономических и политических оснований сохранения эксплуатации и угнетения. Вместо преодоления общественного разделения труда, вновь началось его воспроизводство и в обществе стала складываться новая "элита", заинтересованная в сохранении навечно своего статус-кво. Вот тут и возникла потребность в отождествлении "вечных" коммунистических моральных принципов с религиозными "вечными" идеалами и ценностями.
    Подменить марксизм задачами воплощения в жизнь "вечных общечеловеческих гуманистических идеалов и ценностей" значит подменить те задачи, которые ставит перед коммунистами Программа КПУ, в которой прямо говорится: "В современных условиях одной из наиважнейших задач коммунисты видят в пропаганде материалистических, социалистических идей и коммунистических взглядов, в том, чтобы активно противодействовать попыткам навязать народу Украины идеологию антикоммунизма, национал-экстремизма и шовинизма, воинственного фундаментализма, особенно усиливающегося антиправославного клерикализма" (С. 37). Можно ли из этой задачи исключить борьбу против навязывания трудящимся религии? Конечно, нет. В этом - суть пропаганды материализма. Здесь лишь особо подчеркивается необходимость противодействия самым агрессивным формам религиозного сознания. Но П. Симоненко из этого положения Программы цитирует лишь последние слова и пишет: "В Программе КПУ записано, что украинские коммунисты будут решительно противостоять "антиправославному клерикализму" (С. 107). На этом он строит обоснование даже необходимости поддержки одной из церквей как программной задачи членов КПУ! Он считает, видимо, что в этом нет никакого противоречия с марксизмом-ленинизмом. Тогда обратимся к В.И. Ленину.

    2. Ленин об отношении пролетарской партии к религии

    Целостно и сжато В.И. Ленин излагает этот вопрос в небольшой статье "Социализм и религия" (ПСС. Т. 12. С. 142-147). Как последовательный марксист, он начинает с того, что показывает зависимость духовного угнетения от экономического: "Экономическое угнетение рабочих неизбежно вызывает и порождает всякие виды угнетения политического, принижения социального, огрубления и затемнения духовной и нравственной жизни масс...".
    Затем четко материалистически, определяет сущность религии: "Религия есть один из видов духовного гнета... Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, чудеса и т.п.".
    Далее он ясно обозначает социальные функции религии: "Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешевое оправдание для всего их эксплуататорского существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие".
    Разве эти ленинские слова устарели? Разве не те же функции выполняет религия в наше время, приучая пролетариат к покорности и возводя церкви и храмы на деньги олигархов, а то и просто бандитов. Если у кого-то есть сомнения на этот счет, то следует поехать в Донецк и посмотреть на Свято-Игнатьевский храм, построенный на "благотворительные взносы" Ахатя Брагина, "авторитета" по кличке "Алик Грек", погибшего при взрыве трибуны стадиона "Шахтер" и похороненного возле этого храма. Или посмотреть в селе Красное Волновахского района той же области на храм, построенный на "благотворительные" другого олигарха Е. Щербаня - до того, как его расстреляли конкуренты в Донецком аэропорту. И таких примеров множество.
    В.И. Ленин приводит известную оценку религии, сформулированную К. Марксом: "Религия есть опиум народа. Религия - род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь". Со-хранило ли актуальность это определение сейчас? Несомненно. Мы можем наблюдать прямую зависимость нарастания пассивности борьбы трудящихся за свои права с ростом количества религиозных конфессий и общин за последние 15 лет. По данным Госкомрелигии, число приходов за этот период выросло в 6-8 раз. Конечно, пассивность рабочего класса связана не только с этим фактором, но и с этим также.
    Не менее важным фактором является наличие или отсутствие у рабочего класса и других пролетарских масс такой своей партии, которая будит сознание рабочих, просвещает их в отношении действительных причин рабского положения и действительных задач освобожде-ния. "Но раб, осознавший свое рабство, - пишет далее В.И. Ленин, - и поднявшийся на борьбу за свое освобождение, наполовину перестает быть рабом. Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной фабричной промышленностью, просвещенный городской жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные предрассудки, предоставляет небо в распоряжение попов и буржуазных ханжей, завоевывая себе лучшую жизнь здесь, на земле. Современный пролетариат становится на сторону социализма, который привлекает науку к борьбе с религиозным туманом и освобождает рабочего от веры в загробную жизнь тем, что сплачивает его для настоящей борьбы за лучшую земную жизнь" (там же, С. 43).
    На это могут возразить, что сейчас наблюдается противоположный процесс распространения религиозных предрассудков в рабочей и пролетарской среде. Это действительно так, и связан этот процесс с поражением социализма в СССР, с поражением самого рабочего класса, с утратой им веры в свои силы, с разочарованием в той партии, которая была его классовой партией, а потом выродилась в партию "всего народа" и возглавила реставрацию капитализма.
    Ленинский подход к этой проблеме в настоящее время означает необходимость организации новой борьбы рабочего класса против угнетения и, следовательно, нового разоблачения религии как формы духовного гнета.
    Что фактически предлагает П. Симоненко? Капитулировать перед этим нарастанием господства религиозных предрассудков в рабочей среде, заигрывать с этими предрассудками, плестись в хвосте заблуждений, которые господствующий класс капиталистов навязывает рабочим, тем самым он разворачивает партию на путь обслуживания интересов попов, видя в них силу, которая может противостоять капиталистическому растлению трудящихся, может дать молодежи "новые нравственные идеалы". Религия, считает он, дает обществу "духовный фундамент" в условиях "коренного изменения политико-идеологической и социально-экономической ситуации" (это так П.С. называет победу буржуазной контрреволюции и насаждение капитализма - В.Т.), когда "в стране разрушена прежняя система ценностей (так говорится о разрушении марксистско-ленинского научного мировоззрения - В.Т.), пересматриваются нравственные нормы, не находят подтверждения в реальной жизни многие мировоззренческие постулаты (марксизма? - В.Т.)" (С. 86). Взамен капитализм навязывает свои "Западные ценности". Их растлевающему влиянию особенно подвержена молодежь.
    Что ж П. Симоненко предлагает противопоставить этому растлению? Ясное научное понимание рабочим классом и другими пролетарскими слоями общества своего угнетенного положения, его причин и путей освобождения, раскрываемых марксистско-ленинской теорией? Отнюдь. "Компартия Украины, - пишет он, - видит свою задачу в том, чтобы решительно противостоять навязыванию нашему народу чуждых ему этических ценностей, способствовать выработке и утверждению в нашем обществе новых нравственных идеалов. Но многое здесь делает и может сделать церковь, причем именно церковь православная (выделено - В.Т.), как имеющая наиболее глубокие исторические традиции нравственного воспитания народа и наибольшее число своих приверженцев на территории Украины. В этой борьбе мы и православная каноническая церковь - союзники" (С. 87).
    Таким образом, "новые нравственные идеалы", которые П. Симоненко от имени КПУ берется "утверждать" для молодежи и всего народа, есть старые замусоленные церковные заповеди, неосуществимость которых на земле признает сама церковь (а у нее для этого есть опыт двух тысяч лет христианства, в том числе тысячи лет православия на Руси). Это может означать только одно: что сам Петр Николаевич разуверился и в марксизме-ленинизме, и в рабочем классе и его исторической роли, и в возможности революционной победы над капи-тализмом.
    Видимо, что руководителю КПУ тоже захотелось чего-то вечного и незыблемого. Такое чувство и желание обычно возникает у тех, кто хотел бы закрепить свое существующее положение (депутата, "государственного деятеля" и руководителя крупной фракции в Парла-менте). Это мы уже видели на примере партноменклатуры КПСС. И помним, чем это закончилось.
    Ленинский подход к вопросу об отношении партии к религии полностью противоположен: "По отношению к партии социалистического пролетариата религия не есть частное дело. Партия наша есть союз сознательных, передовых борцов за освобождение рабочего класса. Такой союз не может и не должен безразлично относиться к бессознательности, темноте или мракобесию в виде религиозных верований... мы основали свой союз, РСДРП, между прочим, именно для такой борьбы против всякого религиозного одурачивания рабочих. Для нас же идейная борьба не частное, а общепартийное, общепролетарское дело" (там же, С. 145). И далее: "Наша программа вся построена на научном и, притом, именно материалистическом мировоззрении. Разъяснение нашей программы необходимо включает поэтому и разъяснение истинных исторических и экономических корней религиозного тумана. Наша пропаганда необходимо включает и пропаганду атеизма..." (там же). Насколько это противоположно тому, что предлагает рабочему классу от имени КПУ П. Симоненко!
    В.И. Ленин особо отмечает, что религиозный вопрос не следует выпячивать на первое место и разъясняет, почему борьба с религиозным одурманиванием трудящихся является второстепенной задачей. В его разъяснении следует выделить два момента:
    1) религиозная вера не преодолевается борьбой с религией: "Было бы нелепостью думать, что в обществе, основанном на бесконечном угнетении рабочих масс, можно чисто проповедническим путем рассеять религиозные предрассудки. Было бы буржуазной ограниченностью забывать о том, что гнет религии над человечеством есть лишь продукт и отражение экономического гнета внутри общества. Никакими книжками если его не просветит его собственная борьба против темных сил капитализма";
    2) пролетарское единство борьбы важнее расхождений в понимании загробной жизни: "Единство этой действительно революционной борьбы угнетенного класса за создание рая на земле важнее для нас, чем единство мнений пролетариев о рае на небе. Вот почему мы не заявляем и не должны заявлять в нашей программе о нашем атеизме; вот почему мы не запрещаем и не должны запрещать пролетариям, сохранившим те или иные остатки старых предрассудков, сближение с нашей партией" (там же, С. 146). Это ленинское разъяснение следует понимать также и в том ключе, что нужно способствовать сближению с партией пролетариев различных религиозных вер, потому что классовое единство для борьбы важнее единства в отношении к религии. П. Симоненко разворачивает КПУ в прямо противоположном, антиленинском направлении. Вот, что он пишет: "Конечно, мы не можем построить рай на этой грешной земле, не можем обеспечить алчущим и жаждущим манну небесную. Но общими усилиями можем поднять нашу страну из катастрофической социально-экономической и духовной разрухи" (выделено П.С.) (С. 12). При этом под выходом из духовной разрухи понимается, как мы уже видели, преклонение перед "вечными православными ценностями", таким же куцым представляется и выход из социально-экономической разрухи.
    Еще более показательным является предисловие к статье П. Симоненко "Коммунисты и православие в Украине" митрополита Одесского и Измаильского, постоянного члена Священного Синода Агафангела, который прямо пишет о том, что "ход истории зависит не от нас", и даже больше: "И я молю Господа нашего, дабы не сломился он (Си-моненко - ВТ.) и его товарищи искушением мирских соблазнов. Ведь привлекательные лозунги народовластия и социального благополучия и справедливости на устах многих - это лишь ловкая сладкая приманка для доверчивых, приманка для ограбления народа "от имени народа"" (Выделено мной - ВТ.) (С. 34). Вот как попы оценивают социальные задачи КПУ, и П.Симоненко соглашается на такое предисловие!
    И лишь незнанием азов марксизма-ленинизма можно объяснить то, что П. Симоненко с удивлением узнал на встрече с секретарем ЦК Компартии Кубы в Гаване в 2001 году (я в этой встрече также принимал участие) о том, что в уставе КПК сказано, что верующий может быть членом партии, если он "поддерживает дело революции" (С. 99). Разве не об этом говорится в цитированной статье В.И. Ленина?
    В.И. Ленину и присниться не могло, что появятся такие руководители "коммунистических" партий, которые не просто станут заигрывать с религией, призовут свои партии и пролетариев поддерживать одну из церквей, войдя тем самым в противоречие не только с пролетарской классовой позицией, но даже с буржуазно-демократической в отношении принципа свободы совести.

    3. Свобода совести по-ленински и по-симоненковски

    В этой же статье "Социализм и религия" В.И. Ленин четко формулирует буржуазный по своей сути принцип свободы совести. "Религия должна быть объявлена частным делом, - пишет он, - этими словами принято выражать обыкновенно отношение социалистов к религии. Но значение этих слов надо точно определить, чтобы они не могли вызывать никаких недоразумений. Мы требуем, чтобы религия была частным делом по отношению к государству, но мы никак не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии. Государству не должно быть дела до религии, религиозные общества не должны быть связаны с государственной властью. Всякий должен быть совершенно свободен исповедовать какую угодно религию или не признавать никакой религии, т.е. быть атеистом, каковым и бывает обыкновенно всякий социалист. Никакие различия между гражданами в их правах в зависимости от религиозных верований совершенно недопустимы. Всякие даже упоминания о том или ином вероисповедании граждан в официальных документах должны быть, безусловно, уничтожены. Не должно быть никакой государственной церкви, никакой выдачи государственных сумм церковным и религиозным обществам... Только выполнение до конца этих требований может покончить с тем позорным и проклятым прошлым, когда церковь была в крепостной зависимости у государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государственной церкви... Полное отделение церкви от государства - вот то требование, которое предъявляет социалистический пролетариат к современному государству и современной церкви" (там же, С. 143-144).
    В подходе же П. Симоненко к вопросу о свободе совести много путаницы. Приблизительно так, как подходил Э. Мах к объяснению материальности мира - и тут и там "комплекс элементов". Вот что пишет П. Симоненко: "Как правило, под свободой совести понимается комплекс самостоятельных элементов, а именно:
    - право гражданина исповедовать любую религию (у Ленина - дальше: или не признавать никакой религии, т.е. быть атеистом - ВТ);
    - право человека распространять научно-атеистические взгляды, не допуская при этом принижения религиозных чувств верующих (а распространять религиозные взгляды, принижая чувства людей с научно-атеистическим мировоззрением, можно? - ВТ.);
    - равноправие людей независимо от их конфессиональной принадлежности (следовало бы добавить "или не принадлежности ни к одной из конфессий" - ВТ.) и равенство всех религий (следовало бы добавить и нерелигиозных мировоззрений - ВТ.) перед законом;
    - свободное отправление культовых действий (следовало бы добавить "и ведения атеистической пропаганды" - ВТ.), при условии, что оно не нарушает общественного порядка и не сопровождается посягательством на личность, честь и достоинство граждан; недо-пустимость административного притеснения относительно исповедования или неисповедования религий или культивирования враждебности и ненависти в этой связи; полное отделение церкви от государства; светский характер государственной системы народного образования на основе полного отделения школы от церкви" (С. 8-9).
    При этом сам П. Симоненко отходит от своего же определения свободы совести. Вся его книга посвящена обоснованию именно неравенства религий, и следовательно - церквей. Из всех религий он ставит задачу выделить одну - православие, а из всех православных церквей также одну - УПЦ МП. Для обоснования такого преимущества он приводит гору аргументов:
    1) "исторически так сложилось, что доминантой религиозной жизни в Украине было и есть Православие" (С. 9);
    2) "...украинский народ православный "по праву рождения"" (С. 23);
    3) "православие является неотъемлемой составляющей его исторического и духовно-культурного развития, славного тысячелетнего наследия" (там же);
    4) каноническое православие полезно для духовного здоровья, а все другие религии "не просто чуждые, но и вредные для духовного здоровья нации". "Поэтому коммунисты решительно осуждают деятельность нетрадиционных сект и религиозных организаций на терри-тории Украины" (там же).
    Таким образом, П. Симоненко хочет, чтобы государство проводило такую "вероисповедную политику" (С. 13), чтобы на его территории осталось только каноническое православие (выделено мной В.Т.). Потому что католицизм и протестантизм это "иноверческая экспансия" (С. 22), "жесткая духовная колонизация" (С. 24), "экспансия чуждых религий - католицизма и протестантизма, составляющих духовную основу западного сообщества и проповедуемых им ценностей" (С. 42).
    Ислам, буддизм и прочие религии Востока, хоть и не воплощают экспансию Запада, но являются "нетрадиционными" на территории Украины, потому КПУ их тоже не приемлет. Из православных течений и УГКПЦ и УПЦ КП - это "самопровозглашенные безблагодатные группировки филаретовцев и автокефалистов" (С. 52-53).
    Выступая на словах сторонником принципа свободы совести, П. Симоненко в тех же публикациях, где он на него ссылается, отказывается от этого принципа, настойчиво выступая в защиту одной религии и одной церкви против всех остальных, обеспечивает предоставление ей государственных, экономических, политических и иных привилегий, в первую очередь, - право на их духовную монополию в нашей стране. Для оправдания такого отношения к одной из религий и одной из церквей П. Симоненко активно продвигает миф об исключительности этой религии и этой церкви, стремится их всячески обелить и приукрасить, не останавливаясь перед прямой фальсификацией истории.

    4. Как П. Симоненко обеляет православную церковь и чем она была на самом деле

    Господство православия на территории сначала Киевской Руси, а затем и царской России не просто "исторически так сложилось", а активно навязывалось царизмом и господствующими классами. В той мере, в какой Россия становилась империей, усиливалось насаждение православия в качестве единственной "истинной" веры вплоть до законодательного запрещения исповедования иных религий для подданных государя-императора.
    Как писал В.И. Ленин в 1903 году: "Только в России да в Турции из европейских государств остались еще позорные законы против людей иной, не православной веры, против раскольников, сектантов, евреев. Эти законы либо прямо запрещают известную веру, либо запрещают распространять ее, либо лишают людей известной веры некоторых прав" (ПСС. Т. 7. С.173). В эпоху феодализма борьба за территории и борьба за "души" часто оказывалась одной жестокой насильственной борьбой. Потому господство православия на наших территориях есть лишь следствие установления иного господства и угнетения.
    По сути, православная церковь стала одним из инструментов утверждения господства царей и феодалов. В этом состоит главная особенность и отличие византийского ("Восточного") христианства от католического ("Западного"), в котором церковь сохранила относительную независимость от феодальных государств и королей и претендовала на превосходство над светской властью.
    В этом историческом контексте только и можно объективно оценить роль православной церкви в истории России и Украины.
    Была ли эта церковь просветительницей наших народов?
    ДА, - в той мере, в какой она несла преодоление наследия рабства на Руси, давала письменность и новые, "писанные" законы для русских князей, новую культуру отношений, более прогрессивную по сравнению с рабством (хотя зачастую этот прогресс устанавливался огнем и мечем).
    НЕТ, - в той мере, в какой православная церковь стала инструментом классового угнетения самодержавия и "духовно" укореняла отношения господства и угнетения, удерживая более 80% населения царской России в темноте и безграмотности.
    У П. Симоненко мы видим стремление всячески обелить православную церковь как: "нашу материнскую церковь" (может ли у руководителя партии, заявляющей о своей марксистско-ленинской позиции, быть "материнская церковь"?) (С. 18), "традиционную, доминирующую главную конфессию" (С. 27), "исторический выбор нашего народа" (С. 28), нашу "самобытность" (С. 76), "вера наших отцов" (С. 117), "начало нашей цивилизованной жизни" (С. 119) и т.д.
    По сути, П. Симоненко сводит роль православной церкви к: "нравственному облагораживанию" (С. 85, 106), "сглаживанию социальных конфликтов" (С. 87), "защите обездоленных", "сохранению высокой духовности, вечных ценностей, духовного единства" (С. 101) и прочего приукрашивания церкви, которым изобилует подготовленная им книга.
    В.И. Ленин же прямо определял православную церковь как одного из эксплуататоров и одного из крупнейших земельных собственников (ПСС. Т. 7. С. 146). В работе "К деревенской бедноте" он прямо указывает на то, что церковь устами митрополита Филарета доказывала, что "крепостное право одобрено священным писанием и узаконено богом" (там же, С. 194). В другой работе, - "Внутреннее обозрение" он приводит статью одного из авторов реакционного богословско-философского журнала "Вера и разум" за 1901 год: "В суровую эпоху Ни-колая I, когда пробуждавшееся общественное самосознание, под влиянием великих социальных движений на Западе, и у нас выдвинуло единичных борцов против возмутительного порабощения простого народа, церковь наша оставалась совершенно равнодушной к его страданиям, и, вопреки великому завету Христа о братстве людей и милосердии к ближним, ни один голос из среды духовенства не раздался в защиту обездоленного народа от сурового помещичьего произвола, и это только потому, что правительство не решалось пока наложить руку на крепостное право, существование которого Филарет Московский прямо оправдывал текстами из священного писания из ветхого завета. Но вот грянул гром ... и ... государь разбил вековые цепи рабства, и, по злой иронии судьбы, текст великого акта 19-го февраля был дан для редактирования с христианской точки зрения тому же Филарету, очевидно, поспешившему изменить, согласно духу времени, свои взгляды на крепостное право" (ПСС. Т. 5. С. 341), и далее: "... когда передовые люди страны в земстве и обществе подают петиции об отмене остатков телесных наказаний, церковь молчит, не обмолвившись ни одним словом осуждения защитников розги, - этого орудия возмутительного унижения человека, созданного по образу и подобию божьему" (там же). В целом, значительная часть этой работы В.И. Ле-нина посвящена раскрытию реакционной роли православной церкви.
    А вот что пишется в фундаментальном исследовании православия доктора философских наук, профессора Н.С. Гордиенко "Современное русское православие", вышедшем в 1987 году: "Православная церковь в княжеской и царской России относилась к числу крупнейших собственников. Главным церковным богатством была земля. По описи 1905 года в России имелось около 1,9 млн. десятин церковно-приходских и без малого 740 тыс. десятин монастырских земель. Кроме того, почти 340 тыс. десятин находилось в личной собственности духовенства. Иначе говоря, Русская православная церковь владела почти тремя миллионами десятин земли. Поэтому у В.И. Ленина были все основания написать: "Наши попы проповедуют крестьянам нестяжание да воздержание, а сами набрали себе правдой и неправдой громадное количество земли" (ПСС. Т. 7. С. 146) (Гордиенко Н.С. "Современное русское православие" - Лениздат, 1987. С. 9).
    По данным журнала "Революция и церковь" (1920 г., № 9-12. С. 83): "При закрытии в 1919 году лишь части монастырей РПЦ было национализировано помимо более 900 тыс. гектаров земли свыше 4,2 миллиарда рублей монастырских капиталов, 84 завода, 436 молочных ферм, 602 скотных двора, 1112 доходных домов, 704 гостиницы и подворья, 311 пасек. Все это добывалось и приумножалось путем жесточайшей эксплуатации народных масс".
    Если слова В.И. Ленина и исследования советских ученых покажутся недостаточно убедительными, то тогда давайте обратимся к исследованиям дореволюционным.
    Вот что пишет Н.М. Карамзин в своей "Истории государства Российского": "Одним из достопамятных следствий татарского господства над Россиею было еще возвышение нашего духовенства, размножение монахов и церковных имений. Политика ханов, утесняя народ и князей, покровительствовала церковь и ее служителей; изъявляла особенное к ним благоволение; ласкала митрополитов и епископов; снисходительно внимала к их смиренным молениям и часто, из уважения к пастырям, прелагала гнев на милость к пастве" (Карамзин Н.М. История государства Российского. Кн. 2. СПБ.: Золотой век, 1997. С. 203). Как пишет Б. Кагарлицкий: "Сотрудничество церковной верхушки с захватчиками осталось одним из наиболее позорных эпизодов в истории русского православия, а воспоминания о нем неизбежно подрывали претензии церкви на особую "национальную роль" в России. Ханские грамоты предоставляли иммунитет церкви. В свою очередь, православные иерархи призывали свою паству молиться за ханов" (Кагарлицкий Б. Периферийная империя: Россия и миросистема. М., Ультра. Культура. 2004. С. 84-85).
    Выдающийся русский историк В.О. Ключевский в своих работах по истории России приводит не менее впечатляющие факты. В лекциях 34 и 35 части 2 "Курса русской истории", посвященным монастырским вотчинам и обогащению монастырей, он наглядно показывает внутреннее противоречие, приводившее к разделению монашества на т.н. "белое" - мирское и "черное" - внемирское, на протяжении XIV-XVIII веков. Вкратце суть этого противоречия можно пояснить несоответствием между целью монашества и его реальной ролью: монастырь создается как место, где люди хотят посвятить себя полностью служению богу, но в "миру" этим служителям приходится выполнять функции служения людям - крестить детей, отпевать умерших, поминать их души, выполнять судебные задачи и т.д. "Монастырь был нужен городу и сельскому округу, чтобы обывателям было где постричься (принять монашество - ВТ.) в старости и при смерти и "устроить душу" посмертным поминовением" (Ключевский В.0. "Курс русской истории". - М., "Мысль", 1988. Т. 2. С. 242).
    Для этих функций каждый князь стремился завести у себя в городе церковь или монастырь, служители которых неизбежно погрязали в мирских делах и грехах. Ведь эти мирские дела неизбежно разлагали монашество изнутри. Отсюда - постоянное стремление "уйти от мира" в "пустынь", уединиться, чтобы восстановить исконные цели святой жизни, полностью посвященной служению богу. Монахи уходили в глухие места, где строили скиты и новые монастыри, которые необходимо становились земледельческими поселениями. Но вслед (а часто и параллельно) за монастырями в глухих местах появлялись крестьяне (как свободные, так и беглые), которые тянулись к монастырю, чтобы позаботиться о своей душе. Вокруг монастырей вырастали деревни - и все повторялось сначала (см. там же, С. 230-247).
    В качестве примера В. Ключевский приводит историю Троицко Сергиева монастыря. Иногда так получалось, что основатель нового монастыря в глуши, бросал свой монастырь, когда тот обрастал мирской жизнью и греховностью, чтобы вновь уйти в пустынь и заложить новый монастырь.
    В конце концов, как показывает В. Ключевский, монастыри превратились в стяжателей земель и богатств, сыграли не последнюю роль в закрепощении крестьян. Крупнейшими землевладельцами были и Троицко Сергиев, и Соловецкий, и многие другие монастыри. Причем накопление земель монастырями часто приводило к конфликту с иными землевладельцами. "Между служилым землевладельцем и тяглым хлебопашцем пустынный монастырь оперирует с землей, как соперник того и другого, с тою лишь немаловажною разницей, что монастырь прочнее их обоих умел укреплять за собой приобретенные земли" (там же, С. 249). В. Ключевский приводит примеры, когда окрестные землевладельцы и крестьяне выступали против создания монастырей и даже сжигали их, чтобы не допустить захвата той земли, которой они пользовались (С. 250). Он подробно рассматривает все формы стяжания земель и богатств, в том числе холопов и крепостных, которые использовались монастырями для накопления собственности: жалованные земли, вклады по душе, вклады для пострижения, купли и проч.
    Вывод В. Ключевского: "Из трудовых земледельческих общин, питавшихся своими трудами, где каждый брат работал на всех и все духовно поддерживали каждого из своей братии, многие из монастырей, если не большинство, разрослись в крупные землевладельческие общества со сложным хозяйством и привилегированным хозяйственным управлением, с многообразными житейскими суетами, поземельными тяжбами и запутанными мирскими отношениями. Окруженное монастырскими слободами, слобод-ками и селами, братство такого монастыря представляло из себя черноризческое барство, на которое работали сотни и тысячи крестьянских рук, а оно властно правило своими многочисленными слугами, служками и крестьянами и потом мо-лилось обо всем мире, и особенно о мирянах-вкладчиках своего монастыря" (там же, С. 256). И далее: "Уже в начале XVI в., во времена Иосифа Волоцкого, как писал он сам, во всех монастырях земли много оттого, что князья и бояре давали им села на вечное поминание. Общества отшельников, убегавших от мира, мир превратил в привилегированные наемные молельни о мирских грехах и ломился в мирные обители со своими заказами" (С. 257). И еще: "...монастыри вопреки церковным правилам дисконтировали - отдавали деньги в рост, особенно в ссуду своим крестьянам... налагали "лихву на лихву", проценты на проценты, у несостоятельного должника-крестьянина отнимали корову или лошадь, а самого с женой и детьми сгоняли со своей земли или судебным порядком доводили до конечного разорения" (там же, С. 258).
    Неслучайно, такое обилие земель, с одной стороны, - приводило церковь к конфликту с государством, т.к. монастыри становились монополистами на рынке земли ("обилие денег давало монастырям возможность, возвышая покупные цены, перебивать продажные земли у других покупщиков, особенно у слабосильных служилых людей, и доставило монастырям господство на земельном рынке" (С. 261)). Это привело к тому, что "в XVI веке стали запрещать монастырям, без доклада государю покупать, брать в заклад и по душе вотчины у служилых людей" (С. 262). С другой стороны, постоянно приводило к возмущению, которое приобретало формы ересей, как, например, стригольников. Спор двух линий о церковном стяжательстве, известных как линия Нила Сорского ("скитского миросозерцания") и Иосифа Волоцкого (монастырского землевладения) стал даже предметом разбирательства на Стоглавом Соборе в 1503 году при участии Ивана III. Победила высшая церковная иерархия, объединившаяся вокруг Иосифа Волоцкого (С. 265-269).
    В лекции 36 В. Ключевский напрямую связывает деятельность монастырей с закрепощением крестьян, указывая двоякое их влияние: "Во-первых, монастырские вотчины составились из земель служилых людей и из земель казенных и дворцовых, составлявших запасной фонд для обеспечения служилых людей. При неудаче попыток воротить отходившие к монастырям земли в казну или на службу все, что государственное хозяйство теряло на монастырском землевладении, ему приходилось выручать на крестьянском труде, усиливая его податное напряжение" (там же, С. 270). Во-вторых: "льготные земли монастырей были постоянной угрозой для доходности земель казенных и служилых, маня к себе крестьян с тех и других своими льготами. Правительство вынуждено было для ослабления этой опасности полицейскими мерами стеснять крестьянское право перехода. Это стеснение еще не крепостная неволя крестьян; но оно, как увидим, подготовило полицейскую почву для этой неволи" (там же).
    Мы прибегли к столь значительному цитированию для того, чтобы устранить малейшие иллюзии относительно православной церкви. Работы В. Ключевского в этом отношении являются самым достоверным источником. Кроме "Курса русской истории" он обращался к церковной тематике и в других работах: "История сословий в России. Лекция VII (Соч. В 9-ти томах, М.: "Мысль", 1989. Т. 6. С. 266-276); "Происхождение крепостного права в России" (Соч. В 9-ти томах. Т. 8. С. 120-192, особенно С. 168-192, где он приводит примеры количества крепостных у монастырей).
    Вполне понятно, что как крупнейший земельный собственник и государственный монополист на право продажи доступа к загробной жизни Русская православная церковь в самодержавной России была одной из самых реакционных сил, как в период нарастания революционного движения, так и во время первой и второй революций, духовной опорой и защитницей эксплуататоров. Н. Гордиенко в вышеуказанной работе приводит типичные примеры поучений, с которыми "духовные пастыри" обращались к трудящимся в ту пору:
    "Неравенство в раздаянии даров человеческого счастья зависит от господа бога (Проповеди. Приложение к "Руководству сельских пастырей", 1905, сентябрь. С. 525);
    "Капитал и труд даны от бога человеку" ("Православная жизнь". 1908, №11. С. 513);
    "Трудовая жизнь бедных людей и обеспеченное состояние богатых в руках провидения и не случайные явления. На то и другое есть соизволение божие, выдвигающее одних перед другими" ("Вера и разум". 1915, №6. С. 207);
    "Право собственности каждого, по учению христианства, составляет святыню, для всех неприкосновенную" ("Духовная беседа". 1917, №12. С. 53).

    Знает ли П. Симоненко об этой "примиряющей конфликты" роли православной церкви? Конечно, знает, но приукрашивает, залакировывает эксплуататорскую роль церкви ради возвышения ее как "хранительницы вечных духовных ценностей" (как видим, ценности были вполне материальные и огромные), "как защитницы духовной культуры".
    На самом деле православная церковь была первой охранительницей российского самодержавия, превратившего Российскую империю в тюрьму народов. Профессор Н. Гордиенко пишет, что Российское самодержавие рассматривало православие как свою идейную опору, а церковь видела в царизме опору политическую (там же, С.11-12). Он подкрепляет свои слова примерами из дореволюционных изданий:
    "Царская власть установлена самим богом, и чтущие эту власть благоугождают самому богу ("Душевнополезный собеседник. 1913, №5. С. 180);
    "Самодержавие на Руси заведено не человеческим хотением, а божьим изволением" (Труды Киевской духовной академии, 1913. Т. 1. С. X);
    "Кто не молится за царя, тот нарушает и заповедь божию ("Кормчий". 1907, №20. С. 230)
    и т.д.
    Естественным образом, такое отношение к царизму не могло не определять отношение церкви к тем, кто восставал против угнетения и эксплуатации - к революционерам. Православная литература определяла это отношение предельно ясно:
    "Все революционеры - безбожники и учение их самое безбожное" ("Кормчий". 1908, №7. С. 75);
    "В настоящее время в разных концах России войска наши призваны усмирить мятежные восстания и волнения народные. Пожелаем им неизменно проявлять свой горячий, честный патриотизм (! - В.Т.), воодушевляться глубоким сознанием своего священного, хотя и тяжелого долга и отличаться великими подвигами" ("Доброе слово". 1906, №1. С. 22);
    "При ужасах смуты и революции только военная сила, штык солдата могут восстановить порядок и внести успокоение" ("Христианская жизнь". 1906, №5. С. 1).
    Таким образом, восхвалением православной церкви, П. Симоненко фактически предает память всех борцов за свержение самодержавного и капиталистического гнета, предает истоки коммунистической партии - тех революционеров, которые были ее основателями, предает пролетарские классы прошлого, положившие свои жизни ради освобождения от угнетения.
    Тем более беспардонной подтасовкой является сведение культурного наследия и духовных традиций наших народов к православию. Как раз наоборот, в условиях превращения православной церкви в одну из самых реакционных сил, культура и духовность утверждались вопреки церкви и в борьбе с ней. П. Симоненко учился в советской школе и в вузе, а потом и в высшей партийной школе и не знать об этом не может.
    При оценке православной церкви стоит больше доверять Льву Толстому, а не П. Симоненко. Великий писатель в свое время писал: "Православная церковь? Я теперь с этим словом не могу уже соединить никакого другого понятия, как несколько нестриженых людей, очень самоуверенных, заблудших и малообразованных, в шелку и бархате с панагиями бриллиантовыми, называемых архиереями и митрополитами, и тысячи других нестриженых людей, находящихся в самой дикой, рабской покорности у этих десятков, занятых тем, чтобы под видом совершения каких-то таинств обманывать и обирать народ" (Толстой Л.Н . ПСС. Т. 23. С. 296).
    Православная церковь, естественно, отплатила писателю отлучением от своего лона, хулой и гонениями. Так на чью сторону в этом споре должны стать коммунисты сейчас?
    Известно критическое отношение к православной церкви А.С. Пушкина. Чего стоят только его "Гаврилиада" или следующее четверостишье:


    Мы добрых граждан позабавим
    И у позорного столба
    Кишкой последнего попа
    Последнего царя удавим.


    Известно осуждение церковью произведения Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву". Известным фактом является жесткая цензура церковными цензорами "Мертвых душ" Н. Гоголя. В 1866 г. духовная цензура наложила арест на "Рефлексы головного мозга" И. Мечникова. Этой цензурой просто были растерзаны сочинения М. Салтыкова-Щедрина и Н.С. Лескова, некоторые книги которого были просто уничтожены. При попытке издания сочинений А.И. Герцена в 1893 г. из 4 тысяч страниц цензура вымарала более 3 тысяч. Церковной цензуре подвергались произведения Гл. Успенского, Некрасова, Короленко, Шевченко, Чехова. Об этих и многих других фактах пишет в книге "Перо и крест" (М., Изд. Политич. Литературы. 1990) А.П. Богданов, который отмечает, что цензурные архивы были заполнены делами о запрещении сочинений Л.Н. Толстого за "богохульство, глумление, издевательство и кощунство над религией", "проповедь безнравственности", "анархизма", "социализма", "оскорбление государя-императора" (С. 432-434).
    Так кто отстаивал культуру и "человеческие ценности"? П. Симоненко в этом противостоянии предлагает нам стать на сторону православной церкви.
    Особенно поражает и возмущает согласие П. Симоненко с поповской оценкой событий Великой Октябрьской социалистической революции.

    5. Симоненковская и поповская ложь о революции и гражданской войне

    В первую очередь следует обратить внимание на тон оценки периода социалистической революции и Гражданской войны, который задает П. Симоненко вслед за поповскими оценками. Так, член Священного Синода УПЦ Агафангел в рассматриваемом здесь сборнике в предисловии к статье П. Симоненко "Коммунисты и православие в Украине" пишет, что Патриарх Алексий во время аудиенции П. Симоненко "особо отметил позицию Компартии Украины, которая первой из компартий государств СНГ официально осудила методы воинствующего большевистского атеизма времен репрессий."
    Как известно, в сентябре 2001 года Петр Симоненко от имени Коммунистической партии Украины принес извинения "православным христианам и верующим других конфессий за страдания и невзгоды, выпавшие на их долю в годину лихолетья" и заявил, что "коммунисты не допустят повторения подобной политики и сделают все, чтобы верующие не сомневались в искренности нашей позиции по признанию трагических страниц истории" (С. 33). Текст указанного заявления П. Симоненко приводится в вышеназванном сборнике (С. 123-125). Та же оценка звучит в Декларации о позиции КПУ по отношению к религии и церкви (С. 91), та же мысль повторяется на странице 119.
    Сам П. Симоненко отношение Советской власти к православной церкви называет "ошибочными оценками" некоторых событий прошлого и вновь говорит об извинениях за "страдания и невзгоды" православных верующих (С. 30). На С.25 он вообще воспроизводит оценки буржуазной власти по поводу "преодоления отрицательных последствий тоталитарной политики бывшего Союза ССР относительно религии".
    Как видим, Великая Октябрьская революция и Гражданская война, в которой рабочие и крестьяне под руководством большевистской партии одержали победу над классовым врагом и 14 странами-интервентами, - этот период нашей героической истории называется "годиной лихолетья" или "трагическими страницами истории". Таким образом, П. Симоненко становится в оценке этого периода на сторону классового врага и фактически предает память революционеров и героев Гражданской войны.
    Все дело в том, что социалистическая революция и Советская власть в России последовательно и радикально провела в жизнь принцип отделения церкви от государства, лишила церковь, как одного из крупнейших собственников, возможности эксплуатировать труд других, раскрыла рабочим и крестьянам невиданные дотоле возможности доступа к духовной культуре, в первую очередь - к образованию, науке, искусству. Причем, отделению от государства подлежали все церковные общины: христианские, буддистские, мусульманские, иудейские. Понятное дело, что этот процесс особенно коснулся православной церкви, которая была, по сути, государственной церковью российского самодержавия.
    Репрессии в отношении служителей церкви осуществлялись в той же мере, в какой они осуществлялись в отношении белогвардейцев, если первые оказывались в рядах или в услужении вторых. А они действительно оказывались. Известны многие примеры, когда монастыри становились опорой белогвардейцев и разношерстных атаманов, боровшихся против Советской власти. Именно этим определялось отношение Советской власти и Красной Армии к служителям церкви, степень "страданий и невзгод" которых не идет ни в какие сравнения с вековыми страданиями закрепощенных, в том числе и церковью, крестьян, как на церковных вотчинах, так и в горнилах многих захватнических войн, развязанных царской Россией и благословленных православной церковью. Как же П. Симоненко хочет, чтобы к такой деятельности служителей церкви отношение Советской власти и большевистской партии не было "резко конфронтационными" (С. 30).
    П. Симоненко требует от коммунистов Украины, чтобы они принесли извинения православным верующим "за страдания и невзгоды" (там же).
    Принесла ли православная церковь извинения за вековое угнетение крестьян, за оправдание крепостного права, за гонения на науку и культуру, за поддержку белого террора, за поддержку белых атаманов? Нет, не принесла. Она и сейчас является одной из идеологических опор контрреволюции, как настоящей, так и прошлой. Она канонизировала к 2000 году 1200 "святых", из которых более 800 репрессированных в годы революции и советской власти, в том числе и Николая Кровавого, а совсем недавно перезахоронила в одном из храмов останки командующего белогвардейской армией генерала Деникина, который без сомнения потом будет ею канонизирован.
    В той мере, в какой прекращалась антисоветская деятельность священнослужителей православной церкви, переставали применяться жесткие меры ее подавления. Уже в 1936 году, при принятии новой Конституции СССР, были отменены ряд дискриминационных мер в их адрес с целью последовательного проведения принципа отделения церкви от государства.
    Что должно измениться в угле зрения коммуниста на историю Советской власти, чтобы видеть в этом лишь "годины лихолетья", а также "страдания и невзгоды" служителей церкви? И, наоборот, в истории православия в царской России - только "тысячелетнее хранение духовных ценностей"? Для этого он должен стать на точку зрения противоположного класса - буржуазии, предать интересы и жертвы пролетариата в революции, т.е. стать антикоммунистом. Именно эту эволюцию осуществил П. Симоненко и усиленно тянет в этом направлении всю Компартию Украины.

    6. Симоненковская ложь в отношении роли церкви в Великой Отечественной войне

    Пытаясь изобразить православную церковь эдакой патриотической опорой общества в борьбе против интервентов, П. Симоненко опускается до откровенных подтасовок. Так, он утверждает, что "в 1941 году войну против гитлеровских захватчиков "священной" назвала не власть, а церковь, благословив весь советский народ на подвиг мученичества и жертвенности" (С. 44). Это ему необходимо для того, чтобы утверждать, что во время войны партия и Сталин пошли на сотрудничество с церковью, "когда речь шла о спасении Отечества", а значит и сейчас в сотрудничестве партии и церкви нет ничего антикоммунистического. Эту же мысль, о "важной роли православной церкви в годы Великой Отечественной войны", он повторяет на стр. 91, а также на стр. 106, где он пишет, что "в 40-е годы, когда церковь заняла патриотические позиции, призвав народ к защите своего Отечества, изменилась и церковная политика Коммунистической партии".
    На самом деле все обстояло не так. Уже через пять дней после нападения фашистских войск на СССР поэт Лебедев-Кумач и композитор А. Александров написали песню "Священная война", которая сразу же была воспринята и зазвучала по всей стране. Именно благодаря этой песне появилось выражение "священная война", а церковь к этому никакого отношения не имела.
    Также вполне понятно, что героизм советского народа, как на фронте, так и в тылу, основывался не на призывах православных попов, а на понимании того, что битва идет ради защиты первого в мире социалистического государства трудящихся, государства рабочих и крестьян. Именно этим определялись те факторы, которые позволили не только остановить врага, но и победить в этой войне, принеся освобождение многим народам Европы, открыв им путь к социализму.
    Вот как характеризовал истоки героизма и победы советского народа сам И.В. Сталин: "Наша победа означает прежде всего, что победил наш советский общес-венный строй, что советский общественный строй с успехом выдержал испытание в огне войны и доказал свою полную жизнеспособность...
    Наша победа означает, во-вторых, что победил наш советский государственный строй, что наше многонациональное советское государство выдержало все испытания войны и доказало свою жизнеспособность...
    Наша победа означает, в-третьих, что победили Советские Вооруженные Силы, победила наша Красная Армия, что Красная Армия геройски выдержала все невзгоды войны, наголову разбила наших врагов и вышла из войны победительницей" (Сб.: Иосиф Сталин", в серии "Российские судьбы", М., "Новатор". 1997. С. 485-487).
    И.В. Сталин особо отмечает, что перед войной была создана та материальная база Советского Союза, которая стала основой мощи страны благодаря политике индустриализации промышленности и коллективизации сельского хозяйства (там же, С. 488-489). И что эту политику пришлось осуществлять Коммунистической партии не без трудностей и сопротивления как внутри партии, так и вне ее, в том числе и сопротивления со стороны православной церкви. Последнее также означает, что без национализации собственности церкви, без подавления сопротивления священнослужителей этой политике также не было бы возможности создать материальные и духовные предпосылки победы советского народов в Великой Отечественной войне.
    Когда весь советский народ напряг свои силы для отпора врагу, православная церковь, чтобы окончательно не потерять свое влияние среди населения, перешла к поддержке этой борьбы. В конце 1942 года, после настойчивой информации с мест о необходимости реальных действий в поддержку борьбы против фашизма, митрополит Сергий инициировал сбор денежных средств и драгоценностей для постройки боевой техники Красной Армии, посылок бойцам и командирам на фронт. Ко дню Красной Армии 23 февраля 1943 года митрополит Сергий отправил И.В. Сталину послание о том, что верующие собрали на постройку танковой колонны имени Дмитрия Донского 6 миллионов рублей и большое количество золотых и серебряных вещей.
    И.В. Сталин вместе с В.М. Молотовым встретились с митрополитами Сергием, Алексием и Николаем 4 сентября 1943 года, когда коренной перелом в ходе Великой Отечественной войне уже наступил, и обсудили действия церкви в поддержку героической борьбы советского народа против фашизма, проблемы церкви, было решено о созыве 8 сентября Синода для упорядочивания управления Православной церкви и избрания патриарха (См., Сб. "Сталин". М., Новая книга. 1995. С. 517-522).
    У П. Симоненко же получается, что именно благодаря вдохновляющему воздействию православной церкви наш народ победил в Великой Отечественной войне. В действительности же все было как раз наоборот. Именно многие войны, которые "вдохновлялись" православной церковью, Россия с треском проигрывала. Это и Крымская война, поражение в которой остро поставило вопрос о необходимости отмены крепостного права. Это и русско-японская война, поражение в которой стало прологом Первой русской революции. Это и Первая мировая война "За бога, царя и Отечество!", участие в которой привело сначала к Февральской, а затем и к Великой Октябрьской социалистической революции.
    Несомненен также и противоположный процесс изменения позиции церкви под воздействием тех социальных перемен, которые были начаты социалистической революцией. Потому не Коммунистическая партия и советский народ пошли за церковью в годы Великой Отечественной войны, а сама церковь пошла за советским народом и социалистическим государством в борьбе против фашизма. Хотя и среди попов были предатели, которые встречали фашистов хлебом-солью, но таких настигал народный суд, как руками партизан, так и руками государства после изгнания фашистов. Искажение истории, при помощи которого П. Симоненко пытается превознести роль православной церкви и оправдать свой курс на заигрыва-ние с ней, в конечном итоге не позволяют ему верно понять те церковные процессы, которые происходят на территории Украины после контрреволюционного восстановления капитализма и порожденного им "парада суверенитетов" в виде образования независимых буржуазных государств на территории разрушенного СССР. Особенно это касается Украины.

    7. Межцерковный конфликт и позиция коммунистов

    Рассматривая суть межцерковного конфликта православных церквей на территории Украины, П. Симоненко подходит к конфликту церквей как к "заговору против украинского православия". Разбору этого заговора посвящена значительная часть его сборника (Статья "Коммунисты и православие в Украине". С. 37-66) . При этом у него получается, что истинной украинской церковью является Русская православная церковь московского патриархата.
    П. Симоненко противопоставляет "каноническое" православие как католицизму и протестантизму, которые, по его определению, "чуждые" нашей традиции ветви христианства и составляют "духовную основу западного сообщества" (С. 42), так и "неканоническому" православию в лице украинской православной церкви киевского патриархата, и украинской греко-католической церкви.
    Следует обратить внимание на то, что согласно П. Симоненко получается, что так называемое "каноническое" православие в лице УПЦ МП не является духовной основой капитализма. Хотя факты свидетельствуют о противоположном. Как в России, так и в Украине православная церковь московского патриархата активно поддержала контрреволюционную реставрацию капитализма и вполне находила общий язык как с Ельциным и Путиным, так и с Кучмой, не говоря уже о крупных олигархах.
    Странно из уст главного коммуниста Украины слышать определения одной церкви "канонической", других "ересью" (С. 51), "безблагодатными группировками филаретовцев и авто-кефалистов" (С. 53), Филарета - "лжепатриархом" (С. 54), обвинения, что они не в состоянии провести "совместную литургию" (С. 57), а также переживания по поводу ослабления православия расколами (С. 53). И особенно - вывод П. Симоненко, что "заниматься делами украинского православия может исключительно Русская Православная Церковь" (С. 60).
    Такой подход к межцерковному конфликту определен тем, что он считает УПЦ-КП и УАПЦ "пятой колонной" католицизма (там же). Он осуждает политику украинской власти как антиправославную (С. 60) в угоду Западу, и заявляет, что она неспособна "отстаивать национальные интересы своей страны... готова продать и предать все, чем дорожит наш народ: и его историю, и традиции, и православную веру" (С. 61).
    Мало того, П. Симоненко требует, чтобы Компартия Украины четко определила свои позиции в "межцерковной борьбе" (С. 63). И суть этой позиции он видит в том, чтобы компартия стала на поддержку одной из ЦЕРКВЕЙ - "мы неоднократно заявляли о своей поддержке канонической Украинской Православной Церкви" (С. 64). Он требует от партии в межконфессионной борьбе "выработать новую тактику взаимоотношений коммунистов и религиозных организаций.., отыскать точки соприкосновения интересов партии и церкви..." (С. 68) и тут же заявляет, что "цели коммунистов и церкви совпадают" (там же).
    Таким образом, конфликт кланово-олигархических группировок П. Симоненко переводит в плоскость межцерковного конфликта, пытается раскрыть суть первого через второй, который понимается как воплощение конфликта Западной и Восточной цивилизаций. Через эту призму он также рассматривает и политику государственной власти - на пользу какой церкви она направлена: если на пользу не УПЦ МП, то это есть политическое вмешательство в межконфессиональные отношения, хотя тут же предлагает выработать государственную "вероисповедальную политику" (очевидно, взамен принципа свободы совести - ВТ.) в пользу "канонической" церкви.
    При этом П. Симоненко настаивает, что "независимость церкви - понятие совсем иного рода, чем независимость государства" (С. 54), противопоставляя эту позицию требованию раскольников и националистов в Украине: "в едином государстве - единая церковь" (С. 56).
    На самом деле, понять суть этого межцерковного конфликта и выработать действительно коммунистическую позицию по отношению к нему можно лишь при условии марксистского историко-материалистического анализа этой сути.
    По большому счету межцерковные отношения всегда были продуктом государственной политики и лежащих в ее основе отношений собственности. Это относится и к действительным причинам раскола христианства почти тысячу лет назад на православие и католицизм, которые состояли не столько в теологических расхождениях, сколько в разной степени формирования института государства в Византии в отличие от государств Западной Европы, что, в свою очередь, зависело от степени развитости отношений собственности на землю.
    Это относится и к современным межцерковным конфликтам, порожденным поражением социализма и реставрацией капиталистических отношений на территории СССР и Восточной Европы. Понять суть межцерковных конфликтов без раскрытия их связи с контрреволюционной реставрацией капитализма в СССР и появлением так называемых "независимых государств" - в принципе невозможно. Можно лишь запутать суть дела, что и получается у П. Симоненко, и столкнуть партию и широкие пролетарские слои нашего общества на ложные позиции.
    Во-первых, следует отметить, что в противостоянии труда и капитала, которое в XX веке превратилось в противостояние двух мировых систем - социализма и капитализма, церковь в подавляющем большинстве случаев была на стороне капитала, зависела от политики капиталистических государств, была их инструментом в борьбе против социализма, мирового революционного и рабочего движения. Сам П. Симоненко прекрасно иллюстрирует это на примере борьбы Ватикана против СССР и его поддержки антисоциалистического движения (С. 47). Аналогичную работу на территории СССР вели различные протестантские церкви.
    Но отсюда совсем не следует, что УПЦ МП была защитницей СССР и социализма, как это пытается представить П. Симоненко. Как раз наоборот. Православие выступило не меньшим врагом коммунизма и коммунистической партии, активно поддержало все мероприятия по "демократизации" социализма, которые закончились тем, что общенародная собственность в следствие приватизации оказалась в руках новой буржуазии. Хотя и о "возврате" своей собственности УПЦ МП тоже позаботилась.
    Конечно, часть православия, встроившаяся в свое время в систему СССР, занимала до поры, до времени лояльную позицию, в отличие от всех ее заграничных осколков, - прямо поддерживавших все антисоветские мероприятия своих заморских хозяев. Но теперь эти обе части активно объединяются.
    Ситуация в УССР была примерно такой же. Официальное православие занимало лояльные позиции. Вытесненные же за границу церкви, в первую очередь УГКЦ, были открыто враждебны социализму.
    Действительной причиной межцерковного конфликта были социально-экономические интересы зарождавшейся в недрах СССР буржуазии в отношении не только легализации своих аппетитов на общенародную собственность, но и закрепле-ния за собой во властной форме права руководить процессами приватизации. То есть сначала - интересы борьбы за капиталы, потом - борьбы за "независимость" и государственную власть, и только вслед за этим борьба за "духовную" монополию в виде украинской "поместной" церкви, которая должна освятить и первую, и вторую цель. У церковных чиновников же во главе с Филаретом существовал свой встречный интерес - получить монопольное право на территории "независимого" государства торговать "вечной жизнью", что в условиях развала и нищеты, порожденной контрреволюционным восстановлением господства капиталистов, имеет значительный спрос и дает немалую прибыль.
    Вполне понятно сопротивление со стороны УПЦ МП этим сепаратистским устремлениям, что соответствует и интересам российской буржуазии в господстве не только на территории капиталистической России, но и в соседних государствах, ко-торые рассматриваются ею как сферы влияния и контроля, а также будущего "собирания земель".
    Просто на первом этапе капиталистической контрреволюции в СССР установление господства новой буржуазии вынуждало к шагам по раздроблению общегосударственной собственности, - слишком уж крупной она была для присвоения, что неиз-бежно выливалось в политическую суверенизацию. Знаменитое ельцинское: "Берите суверенитета столько, сколько сможете" - наглядное тому подтверждение. "Пирог" мог быть съеден только по частям, и потому буржуазии пришлось мучительно решать дилемму: или прибрать к рукам, как очень хотелось, весь "пирог", или - раз не по зубам - удовлетвориться его частью.
    Таким образом, точно так же, как государство является для крупного капитала инструментом осуществления и защиты своих классовых интересов (и внутри страны и за рубежом), религиозные конфессии в руках государства являются "духовным" (хотя, скорее, религиозно-полицейским) инструментом для проведения государственной политики в интересах того же господствующего класса капиталистов. Вполне понятно, что выполнять эту функцию удобнее унифицированным инструментом, отсюда и стремление государства к образованию "своей", "поместной" церкви - причем как для внутренних, так и для внешних вопросов.
    Потому укорененность УПЦ КП, которая и сама претендует на эту роль в качестве "консолидирующей" нацию церкви, существует в той же мере, в какой укоренена в Украине "независимая" государственная власть класса буржуазии. И в той мере, в какой этот класс раздирают собственные противоречия, усугубляемые тем, что внутренние интересы капиталистов могут быть реализованы лишь при их совпадении с интересами определенных империалистических группировок в мировой империалистической системе, - в этой мере и реализуется "вероисповедальная политика" украинского государства в отношении своей "поместной" православной церкви. Чем сильнее влияние империализма США, тем больше разговоров и практических мер по ее созданию. Вслед за усилением этого влияния активизируется деятельность протестантизма - религии метрополии, что также ставит под сомнение вопрос о единой государственной церкви. Если же усиливается влияние российского капитала, то эти разговоры и устремления уходят на задний план, но не исчезают. Убогая государст-венность украинской буржуазии порождает и убогие потуги в сфере закрепления монополии этого государства на "духовное" господство.
    В любом случае церковь является инструментом господствующего класса буржуазии и действует в интересах этого класса. Потому все церковные "социальные доктрины" оказываются не более чем фиговым листком, прикрывающим эту инструментальную роль церкви. Трудящиеся классы, все более пролетаризирующиеся в ходе нарастающей концентрации капитала, являются в этих условиях лишь объектом идеологической манипуляции, которая руками церкви проводится более успешно, чем напрямую государством, или массовыми покупателями "вечной жизни", на котором создается материальное благополучие попов.
    Следовательно, привязывание Компартии Украины к защите интересов одной из церквей - УПЦ МП есть на самом деле подчинение действий коммунистов задачам одной из группировок буржуазии, и тем самым предательство интересов пролетарских классов трудящихся.
    Последствием такой позиции КПУ в межцерковном конфликте может быть лишь углубление разобщенности угнетенных классов по религиозному признаку, подчинение пролетарских интересов интересам и задачам одной из группировок буржуазии, что неизбежно обрекает трудящихся на новые поражения и дальнейшее обнищание и эксплуатацию. Потому позиция коммунистов в межцерковном конфликте должна состоять не только в разоблачении классовой природы этого конфликта, но и в последовательном проведении принципа свободы совести для трудящихся классов и "принципа" отделения церкви от партии как условия восстановления пролетарской сути последней и прекращения обслуживания интересов капиталистических группировок под видом "защиты духовности".
    Но, может быть, эта группировка буржуазии, которая тесно связана с интересами российского капитала, выполняет прогрессивную роль в борьбе против империалистического господства мирового капитала во главе с США, и следовательно православие в лице РПЦ также является форпостом в борьбе против мирового империализма и в этом смысле прогрессивно? С этим вопросом нужно разобраться подробнее.


    8. Роль церкви в борьбе против империализма

    В своей книге П. Симоненко особо останавливается на вопросах глобализации и борьбы "ценностей" Запада и Востока как двух цивилизаций (параграф "Глобализация и конфликт ценностей". С. 37-42). У него получается довольно простая схемка: с одной стороны, Западная цивилизация навязывает силой при помощи НАТО или коварством всему миру свои ценности -"свободный рынок", "открытую экономику", индивидуализм, либерализм, универсализм, ослабление функций государства, "верховенство права", а также католицизм и протестантизм как духовное оправдание и сакрализацию этих ценностей. Этот процесс и составляет суть глобализации. Для этого при помощи "пятой колонны" горбачевцев были развалены СССР и страны социализма. А теперь при помощи "нового мирового порядка" превращают Украину в сырьевой придаток и в государство-изгой.
    С другой стороны, - Восточная цивилизация испокон веков культивирует ценности коллективизма, общественной солидарности, сильной государственной власти, высокой нравственности, духовности, которые закреплены и сакрализованы в православии. Потому главный удар Запада - против православия и православные храмы - "стратегические духовные объекты", по мнению П. Симоненко. Потому главная задача в борьбе против экспансии Запада - защита православия, как условия сохранения "духовного единства украинского народа" (См.: параграф "Западные ценности против православия", С. 42-46).
    Таким образом, у П. Симоненко церковь оказывается последним форпостом и последним средством в борьбе против империализма. Он прямо пишет: "И главным препятствием на этом преступном пути является каноническая Православная Церковь" (С. 20). Сейчас же "мы становимся свидетелями очередного этапа коварной борьбы против Святого Православия" (С. 21). Отсюда логичен вывод, что если коммунисты хотят остановить мировой империализм, то они должны защищать православие, потому что задачи церкви и задачи партии в борьбе против Запада совпадают полностью (См. параграф "Коммунисты и православие", С. 28-31).
    Отсюда также логичен вывод, что социализм есть суть Восточной цивилизации и что его душой также является православие. Но тогда вполне можно сделать заключение, что и от марксизма следует отказаться - ведь он, продукт Запада, чуждый нашей православной душе. Ведь марксизм со своим классовым подходом только разделяет и ослабляет наш православный народ перед лицом его единой задачи (поэтому не случайно, что П. Симоненко берет из марксизма коллективизм, который к тому же понимает исключительно этически, но выбрасывает теорию классовой борьбы и диктатуры пролетариата (С. 69 - единственное упоминание о марксизме!)).
    Читать эту путаницу очень тяжело. Но самое главное - ее последствия для трудящихся классов! Ведь эта смесь предлагается для них от имени коммунистической партии в качестве их общественного сознания, из которого должны вытекать задачи изменения существующего угнетенного и нищенского положения.
    Представим себе на мгновение, что коммунистические партии стран Латинской Америки или Испании и Португалии в борьбе против экспансии империализма США заговорили бы о необходимости защиты "латиноамериканской" цивилизации и ее "духовного" ядра - католицизма, коммунистические партии Юго-Восточной Азии стали противопоставлять Западу свою цивилизацию и ее "духовное" ядро - буддизм или индуизм, компартии Ближнего Востока - исламскую цивилизацию и стали защищать ислам и т.д. и т.п.
    Кажется, что после работ В.И. Ленина должно быть абсолютно понятно, что капитализм на империалистической стадии стал всемирным явлением и суть этого явления можно научно понять только на основе марксизма. Так нет же. Приходится к этому во-просу возвращаться вновь. Следует также обратить внимание на схожесть позиции П. Симоненко (которая, по сути совпадает с позицией нынешних русских социал-шовинистов) с позициями народников в отношении противоположности славянофильства и западничества, против которых В.И. Ленину пришлось вести ожесточенную по-лемику (См.: "Что такое "друзья народа" и как они воюют против социал-демократов").
    Разобраться в роли православной (как и любой иной) церкви в борьбе против мирового империализма можно только при условии раскрытия того, какого класса общественным сознанием она выступает. Учитывая то, что церковь стремится подать свою идеологическую позицию в качестве общенародной, очевидно, что на самом деле она представляет позицию господствующего класса. В Украине, как и в России, таким господствующим классом является буржуазия в лице крупных капиталистических группировок независимо от того, какой Президент возглавляет государство: Кучма или Ющенко (что наглядно подтвердила Декларация о сотрудничестве "бандита" В. Януковича с В. Ющенко, "руки якого ныколи не крали").
    Следовательно, вопрос о роли православия в борьбе против империализма может быть понят только как вопрос о возможной антиимпериалистической (а значит, - прогрессивной) роли современной отечественной буржуазии в Украине, России или в любой другой стране, которая использует религию в качестве формы проведения своей идеологии.
    В.И.Ленин, оценивая позицию России в Первой мировой войне, говорит о сложившемся "военном и феодальном империализме" и оценивает вступление ее в эту войну именно как империалистической державы (См.: "Социализм и война", ПСС. Т. 26. С. 318). Несколько позже, в работе "Империализм как высшая стадия капитализма", В.И. Ленин раскрыл экономические основания формирования современного империализма в результате перерастания капитализма в монополистическую фазу по-средством концентрации и централизации капитала, слияния промышленного и бан-ковского капиталов: "Империализм есть эпоха финансового капитала и монополий, которые всюду несут стремления к господству, а не к свободе" (ПСС. Т. 27. С. 419). Он показывает, что империализм есть не просто агрессивная политика отдельных стран (это утверждал Каутский, сея иллюзию, что может существовать "неагрессивный" капитализм), как некоторые теперь утверждают в отношении США, а суть самого капитализма, когда тот закономерно перерастает в свою монополистическую стадию.
    В России в начале XX века капитализм, несмотря на сохранение самодержавия, активно двигался в том : же направлении, и В.И. Ленин ясно раскрыл эту тенденцию. Он показал, что интересы крупной буржуазии, активно формирующей российские монополии, тесно переплетаются с имперскими целями самодержавия (См.: "Доклад о революции 1905 года", ПСС. Т. 30. С. 309), и что "в России капитализм тоже стал монополистическим и перерастает в госмонополистический" ("Грозящая ка-тастрофа и как с ней бороться", ПСС. Т. 34. С. 191).
    Таким образом, уже в начале XX века тенденции развития капитализма в России свидетельствовали о формировании его империалистической составляющей, которая не получила дальнейшего развития только потому, что была прервана первой в истории победившей пролетарской революцией.
    Образование первого в мире социалистического государства, СССР, не прервало империалистической направленности развития мирового капитализма, но максимально обострила внутренние противоречия последнего, выход из которых капитализм искал в фашизме. В результате в новой империалистической войне ведущие капиталистические державы были вынуждены идти на союз с СССР, чтобы укротить, ими же выпущенного из бутылки, джина фашизма.
    Во второй половине XX века мы видим две параллельные тенденции в дальнейшей концентрации производства в условиях противостояния двух мировых систем; капитализма и социализма. Мировая капиталистическая система в процессе концентрации капитала, исчерпав возможности дальнейшей монополизации внутри империалистических государств и под ударами национально-освободительных движений, переходит к формированию международных монополий, вынося значительную часть производства за границу и создавая транснациональные корпорации (ТНК).
    Мировая система социализма образует первое государство-монополию - СССР, работающее по единому плану, а также ряд международных отраслевых и межотраслевых объединений в рамках Совета Экономической Взаимопомощи стран со-циалистического лагеря.
    Оставляя здесь в стороне вопрос о причинах поражения социализма в Восточной Европе и разрушения СССР, лишь отметим, что победа контрреволюции на постсоветском пространстве привела к тому, что реставрация капитализма в нем происходила в условиях высокой концентрации производства, а это неизбежно вело к двум противоположным процессам:
    - разрушению производительных сил в результатеих дробления и сепарации (в том числе на "суверенные" государства), как условия их приватизации в частную собственность;
    - ускоренной интеграции и концентрации частной собственности, как в вертикальном, так и в горизонтальном направлении в форме образования финансово-промышленных групп.
    Об этом прямо пишут буржуазные экономисты: "Применительно же к России появление крупных интегрированных структур в промышленности нельзя связывать только с рыночной самоорганизацией в переходный период российской экономики - с 90-ми годами XX века. Определенный позитивный опыт был накоплен в предыдущие три десятилетия, в период разнообразных поисков, которые велись еще в рамках централизованной плановой системы хозяйства. В этой связи можно вспомнить крупномасштабную практику образования производственных, торгово-производственных, научно- производственных объединений, агропромышленных комплексов, государственных производственных объединений" (Р. Капелюшников. "Крупнейшие и доминирующие собственники а российской промышленности". Ж.: "Вопросы экономики". 2000, №1. С. 141).
    Более того, в России создание ФПГ становится одной из важнейших задач государственной власти в борьбе за место в международном разделении труда и рынки. В 1993 году появляется Указ Президента РФ Б. Ельцина "О создании финансово-промышленных групп в Российской Федерации" (от 05.12.1993), а вслед за этим принимается Закон РФ "О финансово-промышленных группах". В результате - были созданы: 1993 год - 1 ФПГ, 1994 - 7, 1995 - 16, 1996 - 37, нач. 1997 - 46, нач. 1999 - 84 ФПГ (более 500 предприятий и организаций, в том числе около 100 финансово-кредитных учреждений, включая коммерческие банки) (См.: Суворов А.В. "Банки и финансово-промышленные группы". Ж.: "Финансы", 1998. С.15; а также: Сажина М.А., Амброзевич Т.Е. "Финансово-промышленные группы как фактор повышения инвестиционной активности российской экономики", Ж.: "Финансы". 2000, №1.С26).
    Причем пути образования ФПГ соединяют в себе как особенности постсоветской экономики, так и классические особенности образования монополий так ярко описан-ные В.И. Лениным:
    - организация на базе бывших государственныхструктур (РАО "Газпром");
    - формирование крупными предприятиями собственных банков, НИИ, торговых представительств (ВАЗ);
    - целенаправленная скупка коммерческими банками контрольных пакетов акций интересующих производств (МЕНАТЕП, "Роспром") (там же, С. 26).
    За несколько лет происходит активное сращивание крупного промышленного и банковского капиталов, т.е. то что В.И. Ленин называл созданием финансового капитала и финансовой олигархии. Одновременно государство становится одним из крупнейших собственников ФПГ (РАО "ЕЭС России", ОАО "Газпром", "Связьинвест", "Рослеспром" и др. - всего около 100 холдингов) и крупнейшим коммерческим банкиром (СБ России, Внешторгбанк, Внешэкономбанк, Росэксим-банк, Международный московский банк, Еврофинанс, Моснарбанк) (См.: Мальгинов Г. "Участие государства в управлении корпоративными структурами в России", Ж.: "Вопросы экономики". 2000, №9. С. 22; а также АстаповичА., СырмолотовД. "Российские банки в 1998 г.: развитие системного кризиса". Ж.: ВЭ, 2000, №5. С. 45).
    Особенно ускорился процесс образования ФПГ после издания В. Путиным Указа Президента РФ от 24.08.1998 г. "О мерах по стимулированию создания и деятельности финансово-промышленных групп".
    В результате в настоящее время, согласно Меморандуму Всемирного банка 2004 года об экономическом положении Российской Федерации "От экономики переходного периода к экономике развития" (См. русскую версию сайта www.worldbank.org), 22 крупнейшие ФПГ контролируют 38,8% объема продаж, в то время как государственные органы - 24,5% этого объема, иностранцы - 5,3% и прочие собственники - 31,5%, а в таких отраслях, как угольная, трубная, автомобильная, алюминиевая, черная металлургия, рудная, цветная металлургия, нефтяная - от 50% до 85%. Сюда следует добавить федеральные монополии: "Газпром", РАО ЕЭС, "Транснефть", ювелирной промышленности и тогда станет понятна явная монополизация ключевых отраслей экономики. Причем 15 из этих 22 ФПГ контролируют активы более чем в 3 отраслях промышленности, и особенно - в связанных с природными ресурсами.
    "В Меморандуме отмечается, что пять крупнейших собственников (ЛУКойла, "Сибнефти", ЮКОСА, "Сургутнефтегаза" и "Интерроса") контролируют 35%, а десять - 46% объема продаж и соответственно 18% и 25% занятости. Двадцать крупнейших собственников контролируют 59% объема продаж и 33% занятости (См.: ВЭ, 2004, №8. С. 12-19).
    Мало того, происходит активное сращивание интересов ФПГ и власти. Авторы Меморандума называют этот процесс "захватом государства" (там же, С. 22-30), т.е. это те тенденции, которые В.И.Ленин характеризовал как формирование госу-дарственно-монополистического капитализма.
    В то же время российские экономисты пишут, что даже эти данные ВБ относительно концентрации собственности довольно занижены, что на самом деле на ФПГ, "принимая во внимание все экспортные доходы, как в промышленном звене экономики, так и на транспорте и в торговле приходится до 20-22% ВВП, а с учетом госмонополий ("Газпрома", "Транснефти", РАО ЕЭС) - до 27-28% ВВП. К тому же банковский капитал (около 15 крупнейших банков без Сбербанка и ВТБ), сросшийся с промышленными холдингами, оценивается в 20% активов банковского сектора страны, что составляет около 8% ВВП... На эти предприятия приходится 40-50% кредитов и займов... масштабы концентрации капитала в российской экономике скорее недооцениваются, нежели преувеличиваются" (Клепач А., Яковлев А. "О роли крупного биз-неса в современной российской экономике". ВЭ, 2004, №8. С. 38). Некоторые авторы делают вывод о том, что в России 8 бизнес-групп контролируют 85% стоимости 64 торгующих на бирже компаний (См.: МЭМО, 2004. №8. С. 4 -сноска - 1)
    Как сознательные защитники интересов российского капитала, эти авторы прямо настаивают на необходимости дальнейшей концентрации, чтобы российские компании превратились в серьезных конкурентов на мировом рынке за счет дальнейшего углубления горизонтальной концентрации и вертикальной интеграции с построением гигантских многоотраслевых холдингов. "Российской экономике крайне не хватает крупных национальных компаний, способных успешно конкурировать на мировом рынке". (См.: там же, С. 40-44). Они верно подмечают, что "западный мир достиг нынешнего уровня богатства именно посредством концентрации капитала и формирования гигантских компаний мирового класса, а не только благодаря конкуренции, как бы ее ни превозносили на современном этапе глобализации" (там же, С. 45).
    Таким образом, в условиях усиления империалистических тенденций в мировой экономике, которая под ударами мировых кризисов XX столетия (30-е годы, 1958 г., начало 70-х, долговой кризис 80-х, 1998 г.), понижающих каждый раз нормы прибылей, порождает все более концентрированные формы капитала - транснациональные корпорации, и на смену колониальному разделу мира устанавливаются разделы по линии международных промышленных, торговых и финансовых комплексов (См.: Лоренс Р. Клейн "Кризис в Азии и мировая экономика". МЭМО, 1999. №4. С. 33). В этих условиях быстро монополизирующийся российский капитал стремится к реваншу.
    Важно учитывать, что ТНК это не какие-то "надгосударственнные" монополии. Это лишь перенос процесса реализации борьбы национальных монополий за повышение нормы прибыли за границу, создание для этой цели вслед за торговой сетью международных производственных цепочек между так называемым развитыми и развивающимися странами т.н. "вторую экономику", международных финансовых инструментов и поглощение для этого зарубежных собственников. Лидируют в этом процессе США. "Если в 80-х годах явное предпочтение отдавалось созданию новых зарубежных филиалов, то во второй половине 90-х повысилась роль международных слияний и поглощений иностранных компаний... активизировался процесс сверхконцентрации" (Зименков Р. Романова Е. Американские ТНК за рубежом: стратегия, на-правления, формы". МЭМО, 2004. №8. С. 51-52).
    Во второй половине XX века в результате импортозамещающей индустриализации, с одной стороны, и образования ТНК - с другой, формируются несколько мировых центров борьбы за контроль над мировыми производственными (и, следова-тельно, сырьевыми) комплексами: США/Канада/Мексика (НАФТА), Евросоюз, Япония/Восточно-азиатские "тигры", Китай, Индия, Латинская Америка (АЛКА). После реставрации капитализма в России и очень быстрой концентрации капитала, появился еще один такой центр.
    Формирование монополистических объединений в каждом из этих центров привело к переходу буржуазии ряда стран с революционно-демократических на реакционные позиции (особенно показателен в этом плане пример Индии). Фактически в результате включения капитала многих развивающихся стран в международное разделение труда с 70-х годов XX столетия период прогрессивных буржуазно-демократических революций завершился. Это не значит, что те или иные народные движения не могут ставить национально-освободительные, антиимпериалистические задачи. Но в качестве буржуазных движений они быстро становятся инструментом борьбы одной группировки международного монополизированного капитала против другой.
    Единственным выходом из этого положения является переход к постановке задач социалистической революции, в ходе решения которых только и возможно достичь целей национально-освободительной борьбы. В то же время возможность решения задач такой революции напрямую связана с мировым кризисом империализма, который в условиях глубокого международного разделения труда неизбежно порождает революционные задачи одновременно в ряде стран. Потому борьба за их решение не может не вести к интернационализации пролетарских организаций, не может не ставить цели, далеко идущие за рамки интересов национальной буржуазии и ее идеологии.
    Изменилась и роль буржуазной идеологии в развивающихся регионах: все нагляднее наблюдается поворот от революционно-демократической идеологии движения неприсоединения (светской по своей сути) к разнообразным идеологическим формам консервативной реакции, которая все чаще выступает в форме религиозных идеологий (Япония, Индия, Иран и др.).
    В период национально-освободительных движений и революционно-демократических преобразований буржуазия также иногда использовала религиозное сознание в антиимпериалистической борьбе (самый яркий пример - "теология осво-бождения" в Латинской Америке), но это всегда были маргинальные внутрицерковные течения, вступавшие в конфликт с церковным руководством. Церкви мировых религий прогрессивную идеологическую роль утратили давно.
    Таким об разом, в отношении РПЦ мы можем однозначно сделать вывод, что проводимая ею роль, как в России, так и в соседних странах, сводится к идеологическому обеспечению интересов крупного монополистического и государственно монополистического капитала, в систему которого РПЦ активно встраивается не только идеологически, но и экономически, превращаясь в одного из монополистов в экономике России (об этом подробнее ниже, Раздел 11).
    Православие превращено в один из элементов шовинистической идеологии, которая под видом защиты славянства от экспансии Запада пропагандирует усиление одной монополистической группировки против другой, обосновывает необходимость борьбы на мировой арене за "славянские" интересы, оправдывает образование одной из империалистических группировок, стремящейся к переделу международного разделения труда, мировых рынков и природных ресурсов в своих интересах.
    На территории Украины после реставрации капитализма происходит такой же быстрый процесс концентрации собственности и образования ФПГ. В настоящее время таких групп насчитывают от 21 до 32. Наиболее ярким примером таких групп являются: "System Capital Management" P. Ахметова, "Iнтерпайп" В. Пинчука, "Приват" И. Коломойского, "Укрсиббанк" О. Ярославского, "Финансы и кредит" К. Жеваго, "Укринтерпродукт" О. Лещинского, "Лужники" М. Курочкина, концерн "Укрпроминвест" П. Порошенко, "Киевская группа" Г. Суркиса и В. Медведчука и др., в том числе "Альфа-групп" М. Фридмана. Точно так же, как и в России, здесь процесс образования ФПГ сопровождался сращиванием промышленного и банковского капиталов и образованием монополий, а также активным подчинением государственных монополий частным интересам как при Л. Кучме, так и при В. Ющенко.
    Большая часть сформировавшихся в Украине ФПГ тесно связаны с российскими ФПГ или даже являются их продолжением на территории Украины. Другая же часть ФПГ тяготеет к западному капиталу, зачастую представляет интересы компаний Европы и США. Отсюда и разная ориентация буржуазных элит в Украине, что не мешает им договариваться между собой.
    Потому вполне понятно, что за межконфесиональными столкновениями на территории Украины стоят не "цивилизационные ценности", а материальные интересы двух основных группировок буржуазии, одна из которых в своих интересах все более сращивается с европейским и американским капиталом, а другая - с российским. Но обе они едины в необходимости накапливать свои капиталы за счет усиления эксплуатации наемного труда.
    Набирающая обороты предвыборная кампания - 2006 ясно показывает, что часть крупной буржуазии в Украине прямо разыгрывает пророссийскую карту и делает ставку на идеологию "славянства" и православия, что вполне соответствует их экономическим интересам.
    То, что в эту компанию буржуазных партий П. Симоненко активно втягивает Компартию Украины, может только привести к ее перерождению из-за превращения в инструмент навязывания пролетарским слоям общества буржуазной идеологии. В конце концов, у такой партии опять "украдут лозунги", а рабочие довольно быстро почувствуют, что их ведут защищать чужие интересы.
    Самое главное то, что столкновение старых и новых империалистических групп в борьбе за выживание в международном разделении труда и за доступ к природным ресурсам вновь толкает мир к империалистической бойне, в которой рабочих одних стран столкнут с рабочими других. Столкнут так же, как сейчас сталкивают на религиозной почве, в конечном счете, в интересах капиталистов.
    Одной из причин поворота руководства компартии на позиции православия является проблема отказа от научной методологии анализа социальных процессов.


    9. К вопросу о методологии анализа современного исторического процесса

    Как уже отмечалось выше, в книге П. Симоненко современный исторический процесс рассматривается через призму борьбы цивилизаций, в которой главным субъектом исторического действия являются страны и народы, а главное поле битвы проходит через идеологию и ценности. Так он пишет: "Все современные региональные цивилизации основаны на определенных, исторически сложившихся трансформированных религиозных ценностях и идеалах. Причем если западноевропейская цивилизация базируется на духовных основах и ценностях католицизма и порожденного им протестантизма, то основой духовности восточно-славянских народов, включая и абсолютное большинство украинского, всегда было каноническое православие" (С. 68-69).
    В качестве источника этих идей он указывает философа С. Хантингтона, цитируя его как одного из теоретиков Запада лишь затем, чтобы указать, что даже на Западе есть мыслители, которые понимают суть противостояния цивилизаций (С. 38, 45 и С. 74). Но так как С. Хантингтон пишет о несовместимости этих цивилизаций и ущербности православия, то П. Симоненко обвиняет его и его теорию в том, что она служит оправданием агрессивной политики НАТО и неуважительного тона Запада в общении с православными государствами. Хотя сам П. Симоненко стоит на позициях той же теории и так же обосновывает необходимость борьбы Востока против Запада.
    Точно так же П. Симоненко разделяет философский подход М. Вебера к вопросу о тесной связи протестантской этики и рыночной конкуренции (хотя у М. Вебера не совсем так, - он отнюдь не выводит экономические отношения из этических, а говорит о сложном взаимовлиянии - все-таки учился у К. Маркса).
    Еще в работе П. Симоненко есть ссылки на работу американского социолога Рональда Инглегарта для обоснования необходимости сохранения духовной культуры братских народов, т.к. "она представляет собой стратегию выживания народа" (С.40).
    Таким образом, вся методология исторического анализа у П. Симоненко сводится к так называемому "цивилизационному подходу", дополненному геополитической "окрошкой". Причем эта методология также разработана в рамках западной буржуазной идеологии, что он сам признает, когда пишет: "Не случайно на Западе весьма распространено мнение, что наступившее столетие будет веком столкновений не идеологий, а культур и религий. Поэтому Запад заблаговременно занимает агрессивные позиции по отношению к религиям и церквам, которые он считает враждебными себе" (С. 45). По сути, позиция П. Симоненко идентична, т.к. он предлагает занять (и занимает) "агрессивные позиции" в защиту православия против всех иных религий. Этой методологией заменяется марксизм.
    Противоположность марксизму той методологической "окрошки", на которую опирается П. Симоненко, проявляется по всем основным пунктам:
    - философским основанием марксизма является материализм, т.е. объяснение мира в его единстве из него самого на основании раскрытия объективного положения вещей и процессов, и вытекающего из этого определения движущих сил и закономерностей этих процессов. У П. Симоненко исходным является идеалистическое представление о вечных духовных ценностях "славянства" в лице православия. Поэтому он отказывается не просто от "воинствующего атеизма" большевиков - он отказывается от самой основы научного подхода к социальным процессам: марксизм - это не просто материализм, но диалектический материализм, рассматривающий мир вовсеобщей связи и развитии, а общество - как единый закономерный исторический процесс, через раскрытиеего внутреннего источника развития в его противоречиях. П. Симоненко также употребляет иногда слово "диалектика", но в смысле "и то, и другое", "и нашим, и вашим" (см. его определение свободы совести настр. 8), а в понимании истории он исходит, как уже говорилось, из "вечных ценностей", вечной борьбы Востока и Запада, в основу которой кладет именно неискоренимое различие в духовности народов;
    - марксизм требует за красивыми разговорами об идеалах вскрывать материальный интерес тех или иных социальных слоев и потому видит основой современного исторического процесса главное противоречие капитализма - противоречие труда и капитала, развивающееся и обостряющееся в процессе капиталистического накопления, определяющее разде-ление общества на классы и противоположность их общественных интересов и классовых задач. У П. Симоненко же главным противоречием современности становится противостояние Востока и Запада как столкновение двух духовных миров - двух религий (точнее, право-славия и всех остальных). Потому, если марксизм требует выяснять, какой класс ставится капитализмом в вынужденное положение борьбы за изменение всего существующего строя, т.е. является субъектом истории, то у П. Симоненко вечными субъектами истории являются народы и государства, движимые "духом".
    Не случайно КПУ позиционирует себя не как партия рабочего класса, а как партия "всего народа", обещая взять его под свою опеку и защиту, если тот ей доверится. В итоге же оказывается, что все ее цели и лозунги являются целями и лозунгами буржуазии, а сама партия - в ее хвосте.
    Хотя П. Симоненко нигде не говорит о своем отказе от марксизма, но все его работы последнего времени пронизаны этим отказом на деле, поскольку в них для анализа общественных процессов используются совершенно иные методологические подходы. Данная книга является лишь одним из многих примеров такого отказа. Почему такое происходит?
    Поворот от марксизма к иной идеологии, что П. Симоненко скромно называет "определенной переоценкой ценностей" (С. 29-30), неизбежно происходит, если партия, называющая себя коммунистической, уходит от своей собственной социальной базы - пролетариата (ядром которого является рабочий класс) и превращается в мелкобуржуазную партию "всего народа". Марксизм напрямую связан с пролетариатом, поскольку является теоретической основой именно его классового сознания. Потому отрыв от класса неизбежно влечет за собой отказ от марксизма.
    С другой стороны, рабочий класс достаточно быстро начинает понимать, что такие "коммунистические" лидеры выражают не его интересы и предлагают ему бороться за цели, уже не совпадающие с его классовыми интересами. Любой грамотный рабочий быстро распознает, что если ему в качестве главной задачи предлагают бороться за православие, то предложат самому стать православным, т.е. заставят признать, что его судьба, как и судьба всего рабочего класса, не в его воле и не в его руках, а в "божьей воле". С последней же все время происходят одни и те же метаморфозы, - одни присваивают себе право определять эту "волю" и говорить от ее имени, другие же должны принимать из уст первых эту "божью волю" как свою судьбу. В конце концов, эта воля почему-то всегда совпадает с желаниями собственников "заводов, газет, пароходов" - оказывается волей господствую-щего класса капиталистов.
    Особо следует отметить интернационалистическую суть марксизма, благодаря которой эта теория только и может выступать ядром сознания ВСЕГО КЛАССА, потому что вопрос пролетарского классового единства является условием формирования материальной силы этого класса в борьбе за свержение всей системы классового господства. Любая иная идеология (тем более, если в ее основе лежит предпочтение одной из религий и церквей) ведет к разрушению этого единства, разделению и противопоставлению пролетарских масс по религиозному, национальному, расовому или иному признаку. Какими бы благими намерениями ни обосновывались цели этих идеологий, в конечном счете разделение классового единства пролетариата только в интересах сохранения капиталистической системы господства и эксплуатации.
    Таким образом, понять свое классовое положение и определить из него свои классовые задачи борьбы пролетарские слои общества могут только на основании теории марксизма. И борьба за чистоту этой теории является одной из важнейших форм классовой борьбы, от успешности которой зависят успехи и в экономической, и в политической борьбе. Об этом говорится в Программе КПУ: "Сила революционной партии - в способности объективно оценивать политическую ситуацию, своевременно выделять ведущие тенденции общественного развития, верно определять очередные задачи, выбирать наиболее эффективные формы и методы борьбы. Безусловное условие этого - высоко ответственное, творческое отношение к революционной теории".
    Мы отбрасываем призывы, от кого бы они ни исходили, "разорвать с марксизмом-ленинизмом", любые попытки отнести его к "фундаментальным достижениям научной мысли прошлого, неприемлемым как основа идеологии Коммунистической партии в наше время". В марксизме-ленинизме мы ищем не готовые, годные во все времена и для всех случаев жизни рецепты, а наиболее эффективную методологию познания, ключ к научному поиску решений проблем, выдвигаемых самой жизнью" (С. 38-39).
    К сожалению, П. Симоненко, в разрез с этим требованием Программы КПУ, ищет методологию познания и объяснения общественных процессов совершенно в иных теориях. В результате партии предлагаются такие задачи борьбы, которые все больше отдаляют ее от интересов пролетарских масс.


    10. Современные задачи пролетарской борьбы и куда тянет П. Симоненко

    Марксизм, в отличие от П. Симоненко, требует исходить из объективного состояния общества, его экономики и вытекающего из этого положения различных социальных групп, в том числе и пролетариата. Это положение отнюдь не зависит от религиозных устремлений населения, но определяется, прежде всего, особенностями развития капитализма в стране в постсоветский период. Как нельзя ничего понять в межконфессионных отношениях внутри страны и в международных процессах вне ее без раскрытия специфики накопления капитала, - так же положение и задачи класса пролетариев непосредственно вытекают из этой же специфики. Научная оценка ситуации предполагает рассмотрение общества как целостной системы, особенности которой определяется не тем, что думает о себе тот или иной ее член и какими "ценностями" он руководствуется, но уровнем и характером развития производительных сил, задающими направление трансформации экономических отношений и всей совокупности общественных связей.
    Выше (в разделе 8) мы рассматривали особенности тех производительных сил, которые стали объектом приватизации в ходе контрреволюционной реставрации капитализма в СССР и определили, что таковыми оказались: с одной стороны, необходимость раздробления общественного производства, а с другой - быстрая концентрация собственности в ходе процесса накопления капитала. По сути, становление капиталистических отношений на постсоветском пространстве "в сжатом виде" воспроизвело основные этапы накопления капитала, которые капитализм проходил столетиями.
    Это воплотилось не только в быстром, в основном "виртуальном" (в виде ваучер-ных бумажек) переходе к мелкому индивидуальному владению средствами производства, но и в ускоренной концентрации богатств в частной собственности. Те баснословные состояния, которые Рокфеллерами и Морганами концентрировались столетиями, на постсоветском пространстве возникали за 5-7 лет. Тот уровень концентрации производства (например, в США и Западной Европе), который вел к появлению концернов и монополий внутри национальных экономик и к их переходу на международный уровень в лице ТНК в течение столетия, на постсоветском пространстве "пробегается" за 10-15 лет.
    Существующая система международного разделения труда (образование международных производственных комплексов, торговых и финансовых монополий) существенно ограничивала тот сегмент промышленного производства, в котором оно восстанавливалось в наших странах в виде частного корпоративного производства и принуждала национальный капитал (в том числе и в лице государства) искать формы сотрудничества с ТНК западных стран, с одной стороны, а с другой - порождала желания добиться передела существующей системы международного разделения труда и рынков в интересах новых монополий России и ближнего ей зарубежья. Постсоветский капитал входит в империалистический мир в качестве молодого реваншиста, обостряя и без того острые противоречия, порожденные мировым империализмом. Капиталистические группировки Украины достаточно быстро поляризуются между двумя центрами, включаясь в процесс международной концентрации капитала.
    Мировой капитализм после поражения системы социализма и разрушения СССР не только не окреп, но оказался втянутым в глубочайший кризис, порожденный целым рядом противоречий:
    - между монополистическим характером национального капитала и международной конкуренцией, увеличившим масштабы вывоза капитала в конце XX - начале XXI века до невиданных масштабов и определившим образование ТНК;
    - между необходимостью вывоза капитала для организации производства в странах с низкой стоимостью рабочей силы и состоявшимся разделом мира на международные производственные цепочки, когда вывозить капитал становится уже некуда, что приводит к значительному удорожанию издержек производства и стремлению к еще большей концентрации и монополизации капитала;
    - образование международных империалистических альянсов и обострение конкуренции между ними за контроль над международным разделением труда и рынков: США, ЕС и Япония, которые развернули активную борьбу за подчинение себе стран Восточной и Юго-Восточной Азии, Восточной и Центральной Европы (включая Россию), Латинской Америки и Ближнего Востока;
    - углубляющаяся диспропорция концентрации капитала в так называемых развитых и развивающихся странах, ведущая, с одной стороны, к росту потока мигрантов, а с другой - к росту противоречий внутри развитых стран на почве миграции и подъему неофашизма (что наглядно проявляется не только во Франции, но и в России).
    Это лишь часть противоречий, воплощающих противостояние труда и капитала, но они наглядно свидетельствуют о том, что углубление всемирного кризиса капита-лизма толкает империалистические центры к войне как единственному способу смягчения остроты этих противоречий и, следовательно, ведет к порождению революционных ситуаций в одних за другими регионах. Таким образом, нынешний раздел мира между империалистическими центрами и подчинение их интересам национальных буржуазии ставит человечество перед альтернативой; либо социалистическая революция, либо гибель человечества в империалистической бойне.
    Ответ на этот вопрос усложняется тем, что поражение социалистической системы и СССР привело к глубокому кризису мирового коммунистического и рабочего движения, преодоление которого еще не завершилось. Это проявляется не только в определенном отрыве компартий от трудящихся классов, но и в слабой их координации в мировом масштабе. Коммунистические и рабочие партии не имеют координационного органа (какой есть даже у Всемирной федерации демократической молодежи и мирового фестивального движения), а только работают над его созданием. Мешает этому процессу и порожденное поражением социализма засилье буржуазной идеологии в коммунистическом и рабочем движении, которое в форме клерикализма и патриотизма противопоставляет их национальные отряды друг другу, тормозит развитие их объединения.
    Положение быстро пролетаризованных слоев рабочих в городах и селах также определялось противоречивым воздействием того, что реставрация капитализма произошла на базе концентрированного социализмом до уровня единого народнохо-зяйственного комплекса общественного производства. Деморализованные пропагандой преимуществ частной собственности, которую развернуло руководство КПСС, возглавившее реставрацию капитализма, трудящиеся слои погнались за "ваучерной" иллюзией собственности, оказались индивидуализированными в своих интересах и беззащитными перед массовым закрытием и банкротством предприятий, разгоном колхозов, превращением профсоюзов в систему контроля собственников над наемными рабочими, массовыми увольнениями, невыплатами зарплаты, обесценением вкладов. Каждое обострение кризиса современного капитализма будет ставить перед классом пролетариев необходимость искать выход из существующего положения, - значит определять и вырабатывать массовые формы борьбы и ее цели. Объективно выбор состоит в следующем: борьба либо за социалистическую революцию, либо за победу в войне против других империалистических группировок капиталистов.
    В связи с этой альтернативой возможны две стратегии действий класса пролетариев.
    Одну стратегию навязывает буржуазия под лозунгами защиты "православной цивилизации" и П. Симоненко стал одним из рупоров этих лозунгов. Согласно этой стратегии пролетарские слои общества, страдая сильнее всего от развивающих-ся кризисных процессов, должны увидеть общий, "патриотический" интерес со своей "национальной" буржуазией в борьбе против наступления на "нашу" цивилизацию, защищать ее духовные ценности и их хранительницу - православную церковь, защищать "соборное единство православия" (С. 76), становиться православным патриотом, отстаивать в борьбе против несправедливости религиозные ценности ("традиции и духовные ценности православия" (С. 86)), восстанавливать единство, мир и спокойствие среди верующих, поддерживать "благотворное влияние церкви" (С. 78), бо-роться "за стабильное демократическое государство" (С. 95), - в конце концов становиться православным верующим и следовать за церковными пастырями.
    Эта реакционная "патриотическая" стратегия ведет к участию в новой империалистической бойне "за бога, царя и Отечество", в которой городские и сельские рабочие будут гибнуть ради завоевания простора для эксплуатации мира "своими" ФПГ, "своими" капиталистами".
    Вторая стратегия начинается с осознания противоположности интересов пролетарских слоев общества и новой буржуазии. Это понимание может сформироваться лишь на основе теории марксизма-ленинизма, которая и есть суть классового сознания пролетариата в эпоху империализма. Только на этом теоретическом основании можно объединить борьбу рабочих в коллективную форму не только в рамках отдельного предприятия, но и в масштабах страны и на международном уровне. Ведь капитализм давно уже стал мировым явлением и его преодоление возможно лишь как ли-квидация его мировой системы классового господства в ходе социалистической революции.
    Для такой объединенной борьбы необходимо разрушить все те преграды, которые буржуазная идеология ставит между различными группами пролетариата: религиозные, национальные, этнические, расовые и пр., которые следует понимать как формы "духовного" угнетения. Преодоление этих, разделяющих рабочих "идей" возможно лишь в борьбе за научное мировоззрение - марксизм-ленинизм как теорию исторического процесса и учение о необходимости революционной ликвидации капитализма.
    Это - революционная стратегия, хотя она не только не исключает, но предполагает и кропотливую работу по созданию действительно классовых профсоюзов с их школой борьбы за экономические интересы, и организацию борьбы за демократические права (начиная с права на создание профсоюза и рабочих СМИ и заканчивая правом представлять интересы пролетариата в парламенте). Но все эти задачи должны развиваться не как самоцель, а лишь как средство для проведения революционной стратегии по подготовке класса к социалистической революции. Именно так использовали все демократические формы большевики в ходе подготовки пролетариата к революции в начале XX века.
    Эти две стратегии не просто различны, но противоположны настолько, что неизбежно ведут к противодействию. Либо современные пролетарские слои нашего общества пойдут вслед за буржуазией защищать ее интересы в новой империалистической войне, либо пролетариат развернет борьбу за свои классовые интересы, за свержение господства капитала одновременно как внутри своей страны, так и на международной арене, - а значит будет готовиться к превращению войны империалистической в войну гражданскую, классовую. Только на этом пути сохраняется возможность спасти человечество от уничтожения в ядерной катастрофе.
    П. Симоненко фактически тянет компартию, а при ее помощи и пролетарские слои страны, на путь реакционной стратегии, делающей трудящихся инструментом реализации как внутренней, так и внешней политики в интересах крупнейшего капита-ла. Вот что скрывается за линией "привязывания" деятельности партии к православной церкви, за созданием союза между партией и церковью, который угрожает превращением партии в КПУ МП, но никогда не сможет "коммунистической" сделать церковь: КРПЦ или КУПЦ. Кому и зачем нужен такой союз?

    11. Союз Компартии и православной церкви: зачем это нужно церкви

    Руководство православной церкви заинтересовано в таком союзе, прежде всего потому, что церковь использует все политические силы общества для проведения в жизнь своих интересов, и в первую очередь экономических интересов. Только в контексте этих экономических интересов церкви можно понять ее прозелитизм, ее "славянскую" идеологию.
    То, что православная церковь является сейчас, как и до революции, одним из мощнейших субъектов экономической деятельности, хорошо иллюстрирует статья Н. Митрохина в журнале "Вопросы экономики" № 8 за 2000 год "Русская православная церковь как субъект экономической деятельности" (С. 54-70).
    В этой статье современные масштабы экономической деятельности РПЦ оцениваются в десятки миллионов долларов ежегодно, потому автор предлагает рассматривать церковь в качестве "особого сектора постсоветской экономики" (С. 55). Более того, он делает вывод, что "РПЦ представляет собой гигантскую корпорацию, объединяющую под единым названием десятки тысяч самостоятельных и полусамостоятельных экономических агентов (курсив автора)" (там же). Только по официальным данным в 2000 году РПЦ насчитывала около 19 тыс. приходов (столько же священников), около 500 монастырей, около 130 епархий и ряд коммерческих структур. "Подконтрольные церкви структуры оперируют миллиардами долларов в год". Структура экономической деятельности современной РПЦ воспроизводит архаичную систему "кормлений", когда каждый приход (монастырь), епископ (епархия) разрабатывают свои коммерческие проекты, основой которых является неучтенный оборот наличных денег, циркулирующих в церкви. Разброс таких проектов обширен: от нелицензионной продажи золотых украшений, через "свечной ящик", разлива "святой" воды, представления за плату к церковным наградам, до ввоза огромных партий сигарет. В то же время, как в России, так и в Украине церковь пользуется большим количеством налоговых льгот. Но при этом храмы и монастыри стремятся максимально укрывать прибыли равно как и от епархии, так и от налоговых органов. Представители церкви не скрывают информацию о том, что некоторые из них имеют собственные магазины, кафе и бары. Протоиерей Анатолий утверждает, что приблизительно 10% священников вложили деньги в бизнес (См.: Соломко И. "По чем звонит колокол". Корреспондент, №47 от 03.12.2005 г.).
    На первый взгляд свои "духовные" услуги церковь предоставляет как бы бесплатно. Это ее "базовый пакет": служба в храме, крещение и отпевание, хотя все "потребители" как минимум покупают свечи. В большинстве киевских церквей венчание стоит 150-200 грн. Причем священники своих расценок не стесняются, а вывешивают их прямо в храмах в виде прайс-листов. (См.: Соломко И., там же). Дополнительные же услуги (поминовение, чтение акафистов и т.п.), "требы", ритуальные предметы и литература - оплачиваются отдельно. Торговля свечами составляет 60-70% доходов на уровне храма. "Высокая доля "свечи" в совокупном доходе храма обусловлена как спецификой православного обряда (свечи покупает почти каждый), так и низкой себестоимостью свечей, которая позволяет при продаже получать до 6000% (шести тысяч) прибыли!" (С. 64). Кроме того, доходы храма составляют: "кружка" (пожертвования), "товар" (продажа связанных с культом предметов) и "требы" (заказные богослужения в т.ч. вне храма). Все это оплачивается наличными и никакому контролю не принадлежит.
    На уровне епархий к вышеперечисленному добавляется налог на приходы (20-25%), прибыль от работы епархиального склада (30% от стоимости выдаваемых товаров, за исключением свечей, которые дают как минимум 100%), организация паломничеств, демонстрационных "гастролей" святынь и мощей, разлив "святой" воды (С. 66).
    На уровне Московской патриархии масштаб доходов и уровень коммерции уже совсем иной. Важнейшей "кормилицей" Московской патриархии является группа компаний ОАО "Международное экономическое сотрудничество". Эта группа, со-ставив капитал на продаже нефти за рубежом на льготных условиях, на 1997 год имела оборот в 2,7 млрд. долл. США. Московская патриархия имеет 20% акций этой компании (ранее владела 40%). Вторым важным источником доходов Московской патриархии является художественно-промышленное предприятие "Софрино". В 1997 году ежемесячный оборот "Софрино" достигал 10 млрд. руб., то есть годовой оборот - 24 млн. долл. США (С. 67-68).
    Но даже и это не составляет основной источник церковных доходов. Согласно отчету Патриарха в феврале 1997 года, основную прибыль Московской патриархии за прошедший год принесли: "управление своими временно свободными средствами, размещение их на депозитных счетах, приобретение государственных краткосрочных облигаций и других ценных государственных бумаг" (Доклад Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II на Архиерейском Соборе РПЦ 18.02.1997 г. -Архиерейский Собор РПЦ. М.: Изд. Московской Патриархии, 1997. С. 65). Согласно этому же Докладу взносы епархиальных управлений составили лишь чуть более 2% бюджета Патриархии.
    Таким образом, как и в прошлые века, РПЦ богатеет за счет того, что дает деньги в рост, налагает "лихву на лихву", проценты на проценты (см. выше факты, приведенные В. Ключевским).
    Но и это еще не все. Православная церковь стала одним из важнейших элементов теневой экономики. Это определяется, в первую очередь, большим оборотом через ее структуры неучтенной наличности, что позволяет в огромных размерах отмывать деньги, которые якобы "жертвуются" церкви, а потом в виде наличности возвращаются хозяевам за вычетом церковного "отката". Н. Митрохин пишет, что РПЦ "стала крупнейшей сетью сбыта теневого золота и сотрудничает в экономической сфере с бандитами" (С. 62). Распространенной также стала схема, когда священники поставляют клиентов для адвокатских и страховых компаний, за что те регулярно "жертвуют" приходам и храмам долю от полученной прибыли. Существенную помощь церкви оказывают деньги крупных меценатов -эти суммы исчисляются сотнями тысяч долларов. Кроме денег состоятельные украинцы дарят церквям дорогие авто и строят храмы. За годы независимости в Украине было построено почти 5 тыс. церквей, самая скромная из которых обошлась в $ 100 тыс. Среди тех, кто делал крупные финансовые вливания в церковный бюджет, архиепископ Павел, наместник Киево-Печерской лавры (относится к УПЦ) называет трагически погибшего Георгия Кирпу, экс-министра транспорта и Игоря Бакая, экс-руководителя Государственного управления делами при Президенте Украины. "Сейчас у нас постоянных [крупных меценатов] нет, - замечает архиепископ. - Одних убрали, других совсем убрали", - рассказывает он. (См.: Соломко И. "По чем звонит колокол". Корреспондент, №47, от 03.12.2005 г.).
    Все это позволило автору исследования экономической деятельности РПЦ сделать вывод: "Фактически РПЦ на территории государств СНГ превратилась в грандиозный экстерриториальный оффшор, осуществляющий самостоятельную финансовую и производственную деятельность и располагающий огромными возможностями для оказания услуг по отмыванию денег теневого и криминального секторов экономики" (курсив автора) (С. 65). Как считает Ростислав Ищенко, вице-президент Центра корпоративных отношений, суммарный бюджет УПЦ и УПЦКП составляет приблизительно $ 20 млрд. Он отталкивается от бюджета Русской православной церкви (РПЦ), который, по его словам, составляет $ 15 млрд. Причем по количеству приходов РПЦ и УПЦ почти равны - около 11 тыс. А УПЦ КП насчитывает всего около 3,5 тыс. приходов, поэтому ее бюджет ниже. (См.: Соломко И., там же).
    Стоит ли после этого удивляться тому количеству храмов, главными спонсорами строительства которых были как еще живые, так и уже покойные криминальные авторитеты в том же Донбассе. Оказывается здесь дело не только в искуплении грехов, но и в закреплении тесного взаимовыгодного сотрудничества!
    В лице РПЦ мы фактически имеем дело с одной из крупнейших финансово-промышленных группировок, которая под видом борьбы за возрождение духовное использует все политические средства для расширения сети своего влияния и бизнеса по продаже "вечной жизни", паразитируя на тяжелом положении большинства населения, закрепляя свои территории новыми храмами, монастырями и церквями, приобретая огромные и самые лучшие земли в центрах городов (захватывая их, уничтожает парки, скверы, детские сады, кинотеатры и детские площадки).
    Во многом именно борьба за сохранение и приумножение своих территорий "кормления" определяет ожесточенность конфликта с православными "раскольниками" и другими церквями на территории Украины. Потому УПЦ активно использует все политические партии, в том числе и КПУ, для законодательной защиты своих интересов и в лице П. Симоненко как руководителя фракции в Парламенте находит "верного Алексиевца" (С. 114, 116, 122).
    Но в первую очередь поддержка со стороны КПУ нужна УПЦ в борьбе за собственность и храмы, и П. Симоненко прямо утверждает: "мы готовы конструктивно сотрудничать по защите собственности Церкви и прав верующих" (С. 115). В первую очередь УПЦ стремится добиться возврата того имущества, которое Советская власть у нее конфисковала для прекращения ее паразитирования на теле общества и использования этого имущества в интересах трудящихся.
    Особенно цинично выглядит борьба "первого коммуниста" за возврат УПЦ Киево-Печерской Лавры из государственной собственности, по поводу чего он писал открытое письмо Президенту Украины (С. 96-97, 126-127). В тексте этого письма прямо выдвигается требование о передаче всех сооружений Киево-Печерской Лавры в собственность УПЦ (С. 96) и выселения из них всех иных структур, в том числе все музеи (!) (С. 97). А также, - выселить, даже уникальную историческую библиотеку! Сразу чувствуется масштаб и острота борьбы за "вечные духовные ценности", о которой так часто говорит П. Симоненко на страницах своей книги. Надо отметить, что и УПЦ "высоко" оценивает эту борьбу: дважды нагрждая П. Симоненко своими орденами (С. 126-127). Очень удобно: вы нам собственность, а мы вам ордена.
    Нужно также отметить, что РПЦ в России и УПЦ в Украине ведут постоянную и кропотливую борьбу за превращение своей церкви в государственный орган, а православия - в государственную религию. Не случайно РПЦ в России полуофициально признана самой главной общественной организацией. Это формально подкреплено тем, что Патриарх занимает шестое место в государственном протоко-ле.
    Первый шаг в этом направлении - преодоление отделения школы от церкви. Как в России, так и в Украине уже пройден определенный путь в этом направлении. В школах вводится предмет "православная этика", который будут читать священники. П. Симоненко выступил в свою очередь с инициативой преподавания в школе основ православной культуры (С. 115), и понятно, что такие инициативы коммунистов церковь приветствует, и будет приветствовать.
    Второй шаг - преодоление отделения государства от церкви. И в этом направлении тоже есть движение - введение института священников в вооруженных силах для морально-религиозного просвещения и патриотического воспитания.
    Третий шаг - законодательные инициативы церкви (пока, пишет П. Симоненко: "как эксперт и консультант в законодательном творчестве" (С. 85).
    При этом, должно быть понятно, что факт использования КПУ со стороны церкви отнюдь не означает поддержку программных задач КПУ. Как раз наоборот. РПЦ и УПЦ представляют собой единую финансово-промышленную группировку и имеют свои интересы как ФПГ, совпадающие во многом с интересами тех крупнейших ФПГ, которые недавно поднялись и яростно добиваются более выгодного места в международном разделении труда и доступа на мировые рынки. Потому фактически они используют КПУ в этих интересах (как специфических интересах церкви, так и стратегических интересах монополистического капитала).
    Это ярко подтверждается двумя недавними событиями.
    Первым является поддержка со стороны РПЦ принятой 25 января 2006 года Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы № 1481 "О необходимости международного осуждения преступлений тоталитарных коммунистических режимов", о чем заявил в письме на имя Председателя ПАСЕ Рене ван дер Линдена официальный представитель Русской Православной Церкви в Страсбурге игумен Филарет (Булеков). Этой Резолюцией фактически на одну доску ставятся СССР и нацистская Германия, хотя именно победа Советского Союза над фашизмом и сделала возможным существование Европы в нынешнем виде. Также осуществляется попытка осудить и запретить "коммунистическую идеологию" как виновницу тоталитаризма.
    Вторым - решение Союза православных братств Украины поддержать на мартовских парламентских выборах в Украине Компартию Украины. Председатель Союза Валентин Лукияник заявил, что РПЦ близок патриотизм КПУ и поддержка с ее стороны канонической церкви. Но, главное, - только КПУ предложила Союзу места в своих избирательных списках в Верховную Раду Украины и местные советы, причем, столько, что В. Лукияник жаловался на нехватку священников на эти места.
    Таким образом, РПЦ не идет ни на какие уступки коммунистам в области идеологии и поддерживает осуждение коммунистической идеологии, но, в то же время, охотно использует КПУ в своих интересах в политике.


    12. Союз Компартии и православной церкви: зачем это нужно партии?

    Если партия видит свою основную задачу в том, чтобы на очередных выборах набрать побольше голосов, то в погоне за расширением "электорального поля" она неизбежно начинает ориентироваться на господствующие в большей части населения устремления и идеи, которые, как обычно оказываются массовыми предрассудками. Предрассудками потому, что если население не организовано на сознательную борьбу, а ждет очередного "доброго царя" или депутата, то оно ждет чуда. Такими господствующими предрассудками всегда оказываются мелкобуржуазные идеи.
    В таком случае партия, вместо того чтобы организовывать и идейно вооружать широкие слои пролетаризованного населения теоретически и мировоззренчески, оказывается в хвосте этих массовых заблуждений, что мы и наблюдаем в настоящее время, в частности, в отношении КПУ. П. Симоненко как раз и стал тем лидером, который востребован массовым предрассудком, сформированным в ситуации неудовлетворенности широких масс трудящихся своим положением и разочарованности в своих силах.
    Проблема в том, что, как всякое мелкобуржуазное сознание, руководствующееся предрассудками, эта надежда на выборы очень быстро переходит в свою собственную противоположность - в фашизм с его отказом от буржуазной демократии в пользу прямой буржуазной диктатуры во главе с "мудрым фюрером-патриотом". Нарастание таких настроений уже сейчас чувствуется в той мере, в какой смены властных
    фигур в стране не только не меняют власть крупного монополистического капитала, но и нисколько не улучшают социально-экономическое положение широких пролетарских масс. Тем более, когда на эту питательную почву бросаются зерна "внешнего врага", уничтожающего нашу цивилизацию".
    Кроме того, погоня за "электоральным полем" приводит к размыванию классовой позиции в направлении интересов мелкой и средней буржуазии, где партия напрямую сталкивается с пересечением лозунгов буржуазных партий. Тогда начинается борьба не лозунгов, а капиталов. Начинают работать избирательные технологии манипулирования массовым сознанием через культивирование его предрассудков. В этой борьбе побеждает более крупный капитал.
    Потому, делая ставку на этот путь, КПУ либо заранее обрекает себя на электоральный проигрыш, поскольку не может конкурировать в борьбе крупных капиталов, либо вынуждена договариваться с одной из крупных ФПГ, чтобы та профинансировала применение буржуазных технологий манипулирования массовым сознанием в интересах партии. Но "платой" за такой договор неизбежно становится то, что выбранные депутаты либо напрямую являются ставленниками этого крупного капитала, либо вынуждены будут обслуживать в выборных органах его интересы, конечно же выдаваемые за "общенародные".
    Мы сознательно не исходим из того, что руководство партии просто решает свои корыстные интересы борьбой за парламентские мандаты, хотя исключать, что у некоторой ее части присутствует стремление личного благоустройства, нельзя. Мы говорим о господствующей тенденции ориентации партии на парламентаризм в условиях ее оторванности от организованного рабочего класса (ядра пролетариата страны), и неорганизованности его борьбы за свои классовые интересы. Только этой массовой тенденцией можно объяснить крен руководства партии к союзу с православной церковью.
    В итоге партия неизбежно приходит к тому, что ее действия противоречат установкам партийной программы относительного задач организации борьбы рабочего класса. Более того, она оказывается втянутой в процессы фашизации общественного сознания, в которых русский шовинизм и фашизм ни чуть не лучше "бандеровского".
    Парламентаризм партии приводит к его собственной противоположности, потому что это существенные полярности мелкобуржуазного сознания.
    Чтобы избавиться этого "замкнутого круга", в котором мечется мелкобуржуазное сознание, оказываясь, в конечном счете, инструментом олигархического капитала, проводящего свои интересы как "демократией" так и "диктатурой", - для этого необходимо перейти на последовательно пролетарские позиции, противопоставив диктатуре крупного капитала диктатуру пролетариата (то, что за всем этим стоит власть олигархов, признают и буржуазные аналитики - см. статью А. Левченко "Похвала олигархам" в газете "Зеркало недели" №43 от 05.11.05).
    Осознание необходимости перехода на последовательно классовые позиции предполагает в теоретических вопросах восстановление марксизма-ленинизма в качестве классового сознания современного пролетариата, в политических вопросах - нацеливание партии на подготовку к социалистической революции, в организационных вопросах - переход к построению первичек по производственному принципу. То есть нацеливание партии на поставленную в программе задачу завоевания власти трудящихся, т.е. замену власти класса буржуазии властью класса пролетариев, что через буржуазные выборы не решается
    Для этого партия не нуждается в союзе с православной церковью. Более того, такой союз становится препятствием на пути организации класса пролетариев для борьбы за уничтожение системы классового господства. Особенно в связи с пониманием того, что это уничтожение в настоящих условиях возможно лишь в международном масштабе. Всякое противопоставление пролетариев по национальному, религиозному, "цивилизационному", расовому или иному признаку наносит огромный вред делу объединения международного пролетариата в борьбе против международного господства капитала, делает пролетарские массы заложником борьбы империалистических группировок и пушечным мясом как в региональных войнах, так и, вполне вероятно, в новой мировой империалистической войне.


    Послесловие

    Люди, обращаясь к религии как форме общественного сознания, могут руководствоваться благими намерениями: стать более нравственным, более гуманными, менее меркантильными и более чуткими к другим. Но и тогда они вынуждены выполнять те общественные задачи, которые ставит перед ними от имени бога и религии церковь. Священники, входящие в церковные структуры, также могут руководствоваться благими намерениями, но вынуждены они делать то, что им диктует объективная роль церкви как общественного института, вытекающая из ее объективного положения, в том числе и как специфической финансово-промышленной группы, тесно связанной с интересами господствующего класса в целом.
    Церковь является одним из орудий классового господства и политической борьбы. Становясь на позиции религии и церкви, мы тем самым становимся на позиции господствующего класса, на позиции определенного буржуазного государства или союза буржуазных государств, ведущих ожесточенную борьбу со своими конкурентами. В результате, руководствуясь, казалось бы, благими намерениями, мы получаем противоположные желаемым результаты: вместо обеспечения мира - втягиваемся в империалистическую войну, вместо достижения социальной солидарности - оказываемся слепым орудием в борьбе одной группы буржуазных хищников и эксплуататоров против другой и, что хуже всего, втягиваем в эту борьбу трудящиеся массы.
    Члены компартии и ее руководители также могут руководствоваться самыми благими соображениями, но если они слепо идут на поводу у массового сознания, потакая предрассудкам отсталых слоев трудящихся, любыми средствами стараясь получить максимальное количество голосов избирателей на выборах, то вскоре они и на самом деле достигнут результатов прямо противоположных желаемым. Конъюнктурщиков рано или поздно раскусят, и они окажутся у разбитого корыта.
    Тот факт, что ни у руководства КПУ, ни у членов партии в целом заигрывание с церковью, попытки соединить коммунистическую идеологию с идеологией православия, державности и народности не вызывают протеста, может означать лишь то, что партия капитулирует перед буржуазной идеологией, проигрывая тем самым идеологическую борьбу с буржуазией (прежде всего классовую борьбу в теоретической форме), что сводит на нет результаты всех иных форм ее борьбы.
    Эта статья должна пробудить стремление самостоятельно разобраться в вопросе об отношении коммунистической партии к религии, как у многих членов партии, так и у сознательных рабочих, ищущих действительных, а не мнимых путей избавления от существующей системы классового угнетения, межнациональных конфликтов и империалистических войн.

    1 КЛЕРИКАЛ- ( лат.: сlеricus - духовное лицо) сторонник КЛЕРИКАЛИЗМА.
    КЛЕРИКАЛИЗМ - (лат.: сlеricalis - церковный) политическое направление, широко использующее религию и церковь для усиления воздействия на все сферы общест-венной жизни. - Музрукова Т.Г., Нечаева И.В. Краткий словарь иностранных слов. - М., 1995. - С. 153.
    2 Симоненко П. Государство, религия, народ и коммунисты. - К., 2005.
    1 Пролетаризация - лишение трудящихся иных 1 1 1 1 3 Пролетаризация - лишение трудящихся иных источников существования, кроме продажи своей рабочей силы в результате перехода средств производства через приватизацию в руки немногих собственников, составляющих класс буржуазии, разрушения общественных фондов потребления и т.д. Рабочие городов и сел становятся пролетариями, т.е. лицами, не владею-щими частной собственностью на средства производства и живущими за счет найма на рабо-ту.
    4Гарифуллина Н.Х. Анти-зюгинг. - М., 2004.
    5 Лига Бизнес Информ, украинская Сеть деловой информации, www. liga.net, 27.01.2006 г.


    Марксизм и современность №3-4 2005  

 

  главная